Михаил II хмыкнул.

— Все ли, Дима? — спросил он, внимательно наблюдая за моим лицом. — Ты помнишь, мы с Емельяном Сергеевичем говорили с тобой на эту тему?

— Помню, государь, — кивнул я. — Я обещал сделать все, что потребуется, чтобы Карл IX заплатил за свои прегрешения. И я это делаю.

Мелькнувшая догадка заставила меня замолчать. Царь сидел, приподняв бровь, но тоже ничего не говорил. Так продолжалось примерно с минуту, пока я обдумывал уже сказанное.

Не зря он припомнил мне тот разговор. Тогда они ратовали за то, чтобы я лично поехал в Британскую империю. А Алексей Александрович с Русланом Александровичем отделались от призыва государя, предоставив нефтепродукты и оружие. Но не этого хотелось государю Русского царства.

Он поднялся из кресла и, пройдя к столу, вытащил из ящика шкатулку. Достав из нее перстень, он бросил его, а я легко поймал силовым полем.

Касаться знака ключников я не собирался. К чему оставлять на нем свои отпечатки? Мало ли что еще задумает царь? Решит меня подставить, например, за отказ выполнить приказ.

— Ты знаешь, что они прислали его Игорю, — сказал царь. — Ключники попытались завладеть цесаревичем, Дима. И у меня появились сомнения. Сейчас он отказался, но что будет после моей смерти? Эта зараза уже поразила многие страны, и я не хочу, чтобы мой собственный сын подал им Русское царство на блюдечке.

Я хмыкнул, возвращая перстень усилием воли.

— Ты хочешь, чтобы я убил монарха, — произнес я негромко. — Чтобы Игорь знал: если он согласится, я расправлюсь и с ним. Потому как у меня личная вендетта. Я обещал на весь мир, что буду убивать всех, кто покусится на мою семью, а угрожавший мне Людвиг сделал все, чтобы я стал непримиримым врагом общества ключников. Так?

Государь кивнул.

— А кроме того, — проговорил он, — расправившись с Карлом, ты покажешь всему миру, что воевать с Русским царством нельзя. Потому как мне даже не требуется лично обрушивать на страну свой монарший гнев, достаточно послать одного князя Романова, который и решит все проблемы самым простым способом — казнив правителя.

— Мне кажется, мы уже это обсуждали, — сказал я. — Ты хочешь превратить меня в палача, карателя, убийцу. В то время, как я отдаю свои знания и умения ради прогресса, ты все еще считаешь, что выгоднее сделать меня пугалом для всего мира.

Царь взглянул на меня серьезно, прежде чем заговорить спокойным, тихим голосом:

— Нам нужно время, Дима. И ты сам видишь, из одного конфликта мы переходим в другой. Ты думаешь, Русскому царству дадут эти годы, которые требуются тебе для создания суперсолдат? — спросил он, глядя на меня с горечью во взгляде. — Война, настоящая, непримиримая, уже началась. И только от нас зависит, на каких позициях мы ее будем вести — вечно догоняющими или бьющими на упреждение.