— Работайте, Николай Дмитриевич, — ответил я. — Если потребуется помощь, можете обращаться ко мне напрямую.

— Благодарю, князь, — поклонился тот, и я вышел из покоев игумена.

Снаружи кипела простая работа — следователи ЦСБ допрашивали персонал гостиницы, восстанавливая картину случившегося. И хотя наличие камер многое проясняло, опричники не имели права манкировать обязанностями — дело касалось церковного человека, а значит, и спрос будет крайне серьезным.

Дойдя до лифта, я ткнул в кнопку. Охрана следовала за мной, не отходя дальше, чем на пару шагов. И сейчас Кирилл первым двинулся в кабину лифта, лишь после этого вошел я.

— Навестим его святейшество, — сказал я, и Олег, войдя последним, нажал на кнопку верхнего этажа.

Створки захлопнулись, и пока мы поднимались, я еще раз проверил видеозапись со смертью игумена. Нет, судя по лицу, он прекрасно знал, что собирается глотать. Слишком решительно нахмуренные брови и сжатые челюсти. Этот человек совершил свой поступок вполне осознанно.

Покинув лифт, я кивнул паре опричников, замерших у дверей в апартаменты, в которых я сам прожил не один день. Сотрудники ЦСБ расступились, открывая передо мной створки.

— Кирилл, Олег, останьтесь здесь, — велел я, прежде чем перешагнуть порог.

Охрана замерла на месте, а я нашел взглядом сидящего за столом патриарха Мефодия и двинулся к нему. Его святейшество, кажется, постарел с последней нашей встречи — настолько осунулось лицо, нос заострился, щеки впали.

— Ваше святейшество, — поклонился я, остановившись в трех шагах от стола патриарха.

— Здравствуй, князь, — блеклым голосом ответил он, после чего указал ладонью на свободное кресло. — Прошу, садись, поговорим.

Заняв предложенное место, я сложил руки на подлокотниках и с помощью «Оракула» воспользовался висящим на стене телевизором. Искусственный интеллект зациклил видеозапись последних минут игумена Павла, и мы дважды посмотрели, как он пьет свой яд, а потом валится замертво.

— Пожалуйста, выключи, — негромко попросил патриарх, поморщившись с омерзением.

— Хорошо, — отозвался я, и «Оракул» погасил дисплей. — Я сочувствую вам, ваше святейшество. Но как бы то ни было, игумен Павел мертв, и тем самым он разрешил нашу дилемму.

Патриарх приподнял бровь, глядя на меня с вопросом в глазах, и я пояснил, чуть наклонив голову:

— Если бы вы лишили его сана и сдали для суда государя, как я бы обязательно потребовал, был бы создан весьма серьезный прецедент, — сказал я. — Церковные люди не подвергались преследованию мирской судебной системы с тех пор, как царь сложил с себя полномочия главы Русской Православной Церкви.