Несколько секунд он молчал, обдумывая мою речь, после чего кивнул, подтверждая, что услышал.

— Я справлюсь, князь.

Я улыбнулся и поднялся на ноги. Протянув руку через стол, дождался, когда Петр Степанович пожмет ее и, кивнув ему на выход, опустился обратно. Уже когда Слуга коснулся двери, я окликнул его:

— Петр Степанович! Последнее — подумайте, какую фамилию хотите обрести, когда станете боярином.

Он улыбнулся, вновь поклонился мне со всем уважением и вышел.

* * *

Московский особняк великих князей Выборгских, приемная главы рода .

Анна Михайловна сидела в кресле, закинув ногу на ногу и покачивая туфелькой в воздухе. Соколова держала в руках документы о разводе с его высочеством Гербертом фон Бисмарком, но особой радости на ее лице не было.

Работа с патриархом накладывала немало ответственности и поглощала много времени. Так что в свете стали видеть Анну Михайловну реже, зато репутации ее не коснулась внезапная пропажа мужа. Теперь уже бывшего.

— О чем задумалась, сестренка? — спросил Иван Михайлович, входя в приемную отца.

Соколова взглянула на брата чуть затуманенным раздумьями взором, но через мгновение на ее лице уже сияла беззаботная улыбка.

— Размышляю, как распорядиться своим имуществом в Германском рейхе, — ответила она, откладывая документы в сторону.

Иван Михайлович кивнул, опускаясь в соседнее кресло.

— С тех пор, как государь объявил об упразднении великих княжеств, скоро месяц будет, — произнес он. — Отец все время пропадает в Кремле, брата нет. Мы с тобой вдвоем остались не у дел. Но ты же знаешь, что я всегда помогу тебе, если потребуется?

Анна Михайловна хмыкнула.

— На словах, да, нас упразднили, — произнесла она негромко. — Только я что-то не ощущаю, чтобы мы чего-либо лишились от этих нововведений. Или ты полагаешь, назначение отца губернатором отдалит нас от столицы? Нас во всех официальных бумагах до сих пор величают не иначе как великими князьями, и так будет еще очень долго.

— Государственная машина всегда работает с задержкой, — ответил Иван Михайлович, пожимая плечами. — Да и приказ об упразднении великих княжеств не касался наших семей, только территории. Подданных у нас никто не отобрал, разве что привилегии немного урезали, да то и не страшно — царь просто привел в порядок законы Русского царства да подчинил нас себе. В сущности, ничего не поменялось.

Соколова улыбнулась, глядя на брата.

— Сила на месте, власть на месте, только название другое, — сказала она. — Так что мне делать с имуществом в Германском рейхе?

— Продай его короне, — легко ответил Иван Михайлович. — Кайзер — первое заинтересованное лицо. Герберт фон Бисмарк, может быть, и был плохим мужем, однако он все еще внук Вильгельма, так что восстановить семейный баланс для кайзера будет не лишним. Ты же и сама понимаешь, что стоит ему приказать, и ни один немец не посмеет у тебя выкупить подарки мужа. А если ты выступишь инициатором сделки, Вильгельм и цену хорошую предложит, так как ты совершишь благородный поступок, и сам будет польщен, что ты к нему первому обратилась, а не стала искать покупателя на стороне. Все честно.