Анна Михайловна покачала головой.

— Выгодна ли нам дружба с кайзером теперь, Ваня? — спросила она, приподняв бровь. — Мы фактически низложили его внука. Вильгельм фон Бисмарк не глуп, он сумеет добраться до правды. И из потенциального союзника сразу же станет врагом. Нашего рода.

Соколов усмехнулся.

— После того, что русская армия устроила в Британской империи? — спросил он с усмешкой. — Ты что, не видела роликов с нашей победоносной армией в Англии?

— Эти ролики — заслуга Романовых и Демидовых, — заметила Анна Михайловна. — А мы с тобой Соколовы.

Иван Михайлович вздохнул.

— Тем более нужно поскорее избавиться от имущества в Германском рейхе, раз ты ожидаешь войны, — сказал он. — Лучше уж что-то поиметь с кайзера, прежде чем он оставит от твоей недвижимости руины.

— С паршивой овцы хоть шерсти клок? — усмехнулась великая княжна.

Иван Михайлович улыбнулся, глядя на сестру.

— Это ты сказала, не я.

Разговор оборвался стуком в дверь.

— Войдите, — велела Анна Михайловна, и в приемную вошел Слуга.

Подав пакет, запечатанный гербом царской канцелярии, он поклонился и вышел. Иван Михайлович, принявший посылку, вскрыл упаковку и вытряхнул на стол отсутствующего секретаря содержимое.

— Что там? — с любопытством спросила Соколова.

Ее брат повертел в руках лист гербовой бумаги с царским указом. Текст был составлен, разумеется, не самим Михаилом II, но печать на документе стояла личная.

— Приказ явиться в Кремль первого марта, — сообщил Иван Михайлович, протягивая сестре лист. — Не нравится мне это.

Анна Михайловна, в отличие от брата, такого настроения не разделяла. Государь объявил, что упразднит великие княжества, и так и поступил. Однако оставалось еще одно обещание, которое Михаил II давал на новогоднем приеме перед всем высшим светом Русского царства.

— Ну, это зависит от того, сменил ли он гнев на милость, — с легкой улыбкой произнесла великая княжна. — В конце концов, мы ведь знаем всех претендентов на звание цесаревича. Так что главное сейчас — ни с кем из них не поссориться.

Ее улыбка стала шире, великая княжна глубоко вздохнула, вновь чувствуя, как ее переполняет жизнь. Не так давно она с удовольствием окуналась в столичные интриги. И если отца отправят работать губернатором, лишив доступа к столице, Анна Михайловна с ним не поедет.

Теперь она снова свободна, и хотя на роль царицы не может претендовать, как однажды уже побывавшая в браке, кто знает, может быть, ей удастся побороться за место фаворитки?

— Ваня, — чуть прикрыв глаза, с нескрываемым наслаждением произнесла Соколова, — ты чувствуешь этот аромат? Понимаешь, чем пахнет?