И здесь я вижу эти же ростки назревающего бунта. В миниатюре, но разве это меняет суть?

— Вот что, Василий Васильевич, — проговорил я, когда перед глазами пронеслись воспоминания о прошлой жизни. — Соберите, пожалуйста, всех моих работников в гостиной. Я сам с ними поговорю.

Управляющий кивнул, как мне показалось, с облегчением. Все-таки его власти мало, чтобы вбить в головы подчиненным немного рассудительности.

— И благодарю, Василий Васильевич, — чуть помедлив, добавил я. — Это очень важная проблема, и я рад, что вы заметили ее и сообщили.

Он поклонился с достоинством. В отличие от остальной прислуги Василий Васильевич не боялся потерять работу. Помимо того, что его всегда примут обратно у Демидовых, мой управляющий старше всех в особняке, и достаточно опытен, чтобы разобраться в том, как поступит его хозяин.

Через пятнадцать минут я уже сидел в кресле посреди гостиной, потягивая очередную чашку кофе. В висках пульсировало от головной боли — накопилась усталость, да и нахлынувшие воспоминания откровенно заставляли нервничать. Мое молодое тело хоть и выносливо, однако и у него есть пределы.

Василий Васильевич согнал прислугу в гостиную, выстроил их по роду деятельности вокруг меня. Сам управляющий встал за спинкой моего кресла, а нанятые мной люди немного нервно переглядывались.

Я чувствовал злость и раздражение, как всегда бывало, когда мне приходится сталкиваться с откровенной дуростью. Но ничего не поделаешь — если мои собственные люди видят во мне же угрозу, нужно принимать меры.

— Итак, — отставив чашку на столик, произнес я усталым голосом, — до меня дошли сведения, будто кто-то из числа прислуги распускает слухи, что я выставлю на мороз тех, в чьих услугах перестану нуждаться из-за того, что заменю своими роботами.

Я не смотрел на них — «Оракул» уже указал мне на подстрекателя. А люди занервничали, но не все. Те, кто пришел напрямую от Демидовых и Романовых, как более осведомленные и опытные, сохраняли спокойствие.

— Как человек благородного сословия, я стараюсь быть сдержанным, добродетельным. И милостивым. Поднимите руки те, кто хоть раз был ущемлен или чьи права были нарушены с тех пор, как вы начали работать в этом особняке?

Я поднял взгляд, внимательно посмотрел на каждого.

— Вижу, нет таких, — кивнул я. — Возможно, для тех из вас, кто пришел ко мне в услужение не из благородных семей, окажется новостью, что, несмотря на запреты карать царских людей, любой член благородного общества имеет права подать в суд на того, кто порочит его честь и достоинство. Зачинщик, который решил распустить порочащие род Романовых слухи, будет не только уволен, но и понесет заслуженное наказание по законам Русского царства. Я не зверь, и убивать никого не стану. Но и держать рядом с собой того, кто позволяет себе высказывание подобного рода — не буду.