нейронов, и эти связи дают возможность активации одних нейронов (представляющих, например, лицо друга или мысль о припаркованной машине) влиять на активацию других (кодирующих имя друга или место парковки). Способность мозга формировать новые связи в ответ на новый опыт подтверждается множеством разнообразных экспериментов и наблюдений. В одном из исследований молодые люди учились жонглировать и совершенствовали этот навык на протяжении трех месяцев. Сканирование их мозга показало увеличение объема серого вещества в областях, отвечающих за обработку и хранение информации о сложных визуальных движениях, – в отличие от контрольной группы, которая жонглированию не обучалась. Затем участники прекратили тренировки. Спустя три месяца размеры этих областей их мозга вернулись к исходному уровню. Поскольку известно, что в анализируемой области новые нейроны не образуются, чем же объясняются изменения серого вещества? Дальнейшие исследования подтвердили: когда участники осваивали жонглирование, а затем забрасывали его, в их мозге формировались, а потом распадались новые связи. Аналогичные результаты получены в экспериментах с обезьянами. У обезьян, которых научили использовать грабли для доставания недосягаемой пищи, обнаружилась более высокая связность в определенных областях мозга по сравнению с необученными сородичами. Множество подобных экспериментов, а также наблюдения за пациентами после инсульта, которые теряли нейронные связи, а затем восстанавливали их – порой после серьезных повреждений мозга, – подтвердили важный вывод: память и обучение, связанные с новым опытом, усиливают связность нейронов в мозге, и именно эти связи служат хранилищем знаний и прошлого опыта. Как же формируются эти связи? В 1940-х годах, задолго до появления экспериментальных доказательств, канадский психолог Дональд Хебб выдвинул идею, ставшую краеугольным камнем в понимании этого вопроса. Хебб стремился связать поведение и разум с работой мозга. В молодости он столкнулся с теориями разума, совершенно оторванными от мозговых процессов. Разум считался – да и сейчас многими считается – скорее областью философии, чем-то отделенным от физического мира. Хеббу такая идея казалась глубоко неприемлемой. Он был убежден, что разум следует понимать через призму мозга, и смело взялся за эту задачу. Он ставил масштабные вопросы и искал масштабные ответы, используя интегративный подход. В книге «Эссе о разуме» (Essays on Mind), оглядываясь на свой научный путь, он писал: Психология и философия развелись