Неподалёку от ферм выстроились круглые домики с соломенными крышами, где, по рассказам Альты, предпочитали жить те, кто провёл среди людей слишком много времени, чтобы вернуться в глубокие и тёмные гнёзда после войны. Мне бы хотелось прогуляться до них, посмотреть на всё вблизи, но разговор с Маттиолой, состоявшийся по пути в купальни после инцидента с Вельгаром, выжал из меня все соки.

— Он хотел меня съесть! — верещала она всю дорогу, боязливо озираясь по сторонам, даже когда все драконы, не считая ведущей нас Мелихор, остались позади, а угроза в лице разъярённого Вельгара миновала. — Гектор! Я должна быть с ним. Вдруг они…

— Никто не тронет Гектора, уверяю тебя, — поспешила успокоить Маттиолу я, нежно сжав её бледную исцарапанную ладонь в своей. — Один из Старших по имени Сенджу хорошо разбирается во врачевании. Альта сказала, что позовёт его. Гектору обязательно помогут. Кровь ведь уже остановили. Уверена, Вельгар ранил его не нарочно…

— Вельгар? Значит, так его зовут? Старший брат Соляриса, правильно? — уточнила Маттиола, и, по мере того как она узнавала про здешнее мироустройство и семью Сола всё больше и больше, её голос переставал дребезжать, а взгляд прояснялся. Шла она босиком, бросив башмаки там же, где избивала ими Вельгара. Повезло, что полы в гнезде были гладкими и отшлифованными. — Ты ведь вечно твердила мне, что драконы — мирные существа! Я и не думала, что они способны вот так просто растерзать гостей, пусть и незваных. Кто виноват в том, что у них нет двери⁈ Как нам ещё нужно было дать знать о своём присутствии?

— Тебя вообще не должно быть здесь, — прошептала я, хотя понимала, что Мелихор всё равно слышит наш разговор. Она не вмешивалась в него исключительно из вежливости, старательно притворяясь глухонемой. — Значит, это всё-таки ты была тогда на рынке в Луге, у прилавка с коралловыми ожерельями…

— Ты видела меня⁈ — удивилась Матти. — Если так, то почему не подошла?

— Не было времени. Меня преследовала городская стража. Матти, послушай…

— Не надо, — Маттиола грубо прервала меня, что было ей прежде не свойственно. В темноте коридора её круглые, ещё блестящие от слёз глаза напомнили мне то проклятое серебро, из которого был выкован ошейник Соляриса. — Не говори, что мне не место рядом с тобой. Я знаю, что и зачем ты сделала тогда в замке. Ллеу мне всё рассказал. Ты поступила подло.

— Подло⁈

— Да, подло. Мне было всего четыре года, когда мать подвела меня к твоей колыбели и сказала, что отныне ты моя госпожа и быть тебе заботливой старшей сестрой — мой священный долг. Тогда я злилась, не понимала, почему должна прислуживать какому-то капризному и вечно ноющему дитя, но спустя годы я перестала представлять себя где-либо ещё, кроме как рядом с тобой. — Маттиола едва шевелила губами, когда говорила, и моё сердце налилось тяжким чувством вины словно свинцом. — Я всю жизнь служила тебе верой и правдой, а ты бросила меня, будто я была обузой. Когда твоя госпожа не верит в тебя — это хуже, чем позор. Хуже, чем смерть. Потому я и решила, что уж лучше умру взаправду, чем позволю тебе лишить меня сестринской чести. А Гектор… Ну, ты и сама знаешь. Он не отпустил бы меня одну.