Стоило подумать о девушке, как я почувствовал повышение температуры, скорее всего, покраснел. Осталось отдать старосте сто тридцать золотых, и она будет принадлежать мне! Что я буду с этим делать, после процесса передачи, прав? Звучит, конечно, дико, права на человека. Пока она останется в доме старосты, на правах прислуги. Так что контактировать с ней не придётся, но всё равно, мысли будоражили воображение… она целиком моя, рабыня! Знал бы Колёк о моих проблемах, точно бы не женился.

По дороге мимо прошёл полноватый мужик в толстом плаще, кивнул мне, я ответил тем же.

Все меня тут знают: Антуан, который дрался с Карло, а я даже с десятой частью местного населения незнаком. А мне это надо, не на свадьбу же их приглашать… Блин, Колёк же женится, а мне нужно быть на свадьбе! А с этими шишками из правительства, по родному городу не погуляешь. Но ничего, время ещё есть, что-нибудь придумаю.

Добравшись до дома Мирны, я встретил её мужа Гайко, тот болтал с солидного вида мужиком. Кожаный плащ, широкий ремень с пристёгнутым мечом, сапоги со шпорами. Лошадь была привязана к забору. Смотрит на меня, глаз не сводит, на пару с зубастым конём. Понятно, что мне такое внимание не понравилось.

— Здравствуй, Антуан! Мирна говорит, твой заказ уже готов, быстро они с дочкой справились, работа горит, — он посмотрел на солидного собеседника, тот нейтрально кивнул. — Это господин Гордо, прокуратор из Вольного поля. Говорит, в округе ловцы рабов появились, из Тригорода.

— Здравствуй, Антуан! — поприветствовал прокуратор. — Всё так. Они уже в Ягодном побывали, двое детей пропало, сюда тоже могут заскочить, — он подошёл ближе и принялся рассматривать мою плащ-палатку. — Интересный у тебя плащ, ни кожа и ни ткань. Так с каких ты краёв, говоришь? — конь тоже заржал, видимо, тот вопрос задал.

— Я не говорил, но, если надо, могу и сказать…

— Эй-ей, Гордо! Антуан — добрый южанин, в Приболотном от него только хорошее видели! У старосты можешь спросить. Сам знаешь, Грегос врать не будет! — вступился за меня Гайко.

— Был я у Грегоса! Правду говоришь, ничего плохого он про южанина не сказал, а с Антуаном я просто разговариваю, нет у меня к нему претензий, — но глаза говорили другое. — У тебя брови недавно начали отрастать, похоже, нарвался на боевую руну, — взгляд прокуратора сделался пронзительным.

— Я не знал, что это боевая руна, на шею упала какая-то чёрная дрянь, а потом я три дня валялся в постели.

— Эй, Антуан! Чего не заходишь? Твой заказ уже готов! — Мирна вышла на крыльцо и махала мне рукой, я помахал в ответ.