— Зачем тебе его бабки, Серый? Берём корни, поляну или чё там луг, по хер и будет нам немерено бабла, хе-хе…

— Это Сергеича бабло, — влез в делёжку обмороженный.

— Ну тем более его почистить надо. Ведьма ему двести штук отслюнявила, жирует пацан! — лысый уже снял толстовку, морда стала красной, как после бани.

— Потом разберёмся, Серый, щас главное — забрать корешки… Как там, лунная трава? — бандит посмотрел на меня.

— Попёрли тогда, потом ещё до гостиницы пилить. Чё так жарко-то?

Меня грубо подняли и толкнули на выход, на улице успело стемнеть, оказавшись во дворе, они повели меня через огород.

Задами, значит, пришли, и непонятно как вычислили, может, рассказал кто.

Я стал понимать, что это сейчас не главное, они говорили обо мне как о покойнике, так показалось. Разговоры про гостиницу, до которой ещё ехать и ехать, бабло, которое можно забрать потом, сначала надо хапнуть самое ценное. А уже после, когда я стану не нужен… эта мысль мне не понравилась. Меня толкали иногда, пинали, но я терпел, дорогу задами прошли довольно быстро.

— Где в лесу? — требовательно спросил лысый, когда мы оказались у машины, его явно бесила непонятная жара.

— За Демидовским заводом…

— Слышь пацан, ты чё, угорашь? Или жить устал? Какой на *** Демидовский завод? — мне прилетел подзатыльник.

— Не кипишуй, братан, — влез самый рассудительный из них. — Он впаривает про старый разрушенный завод, ему лет двести, наверное, я на карте видал.

Меня затолкнули на заднее сиденье, рядом сел нервный лысый, в руке был пистолет, я заметил, что глаза у него красные, про морду и речи не шло, хоть прикуривай. За руль сел рассудительный, а примороженный устроился на переднем пассажирском. Я решил накалить страсти, водитель получил «тёплую» руну в рукав рубашки, а замерзающий страдалец «холодную» — в левую кисть. Тот почувствовал сразу, машина только тронулась, а он включил свет с потолка и принялся рассматривать руку.

— Да что за ***? Теперь и левая начала мёрзнуть, это болезнь какая-то ***! — он посмотрел на безучастного кореша за рулём, затем повернулся к нам и дёрнулся, когда увидел морду лысого. — Братан, ты чё опять этой *** закинулся? Прекращай ***, у тебя рожа пятнами пошла!

— Чё? Я не чё! Гони уже, сука, в этот *** лес! — он брызгал слюной, когда говорил.

Рассудительный остановил машину и повернулся к нам, реакция на лысого была более сдержанной, но глаза всё равно округлились.

— У меня вторая рука мёрзнуть начала, это нездоровая ***!

— А мне, сука, жарко, кишки сейчас сварятся!

— Ведьмина работа, — троица уставилась на меня, а я, проглотив кровавую слюну, продолжил. — Это проклятие, одного в жар бросает, другого в холод… Угрожали ей?