— Нет, слабый слишком, есть что-нибудь посильнее? — я осмотрел товар и заметил шкатулку. — А там что?

— Эфирные камни, серые, — Иосиф открыл шкатулку, и я увидел хорошо знакомые кристаллы. — Крестьяне иногда покупают их для своих детей, чтобы накормить первый круг, или для простеньких артефактов, вроде кольца, которое ты решил не покупать. Ты ничего не покупаешь, значит, тратишь моё время впустую. Может, у тебя и денег нет⁈

— Нету, — честно признался я.

— А что у тебя есть кроме плаща, и кожаной обуви на шнурках? Я бы купил её, дам золотой!

— Нет, не продам, — я снял рюкзак с плеча, поставил его на свободное место и развязал тесёмки.

Первой достал банку гречки со свининой, затем консервированные персики, банку тушёнки.

Иосиф принялся рассматривать консервы, крутить банки в руках. Затем потёр металл чем-то похожим на огрызок карандаша и скривился, что-то ему не понравилось.

— Ты или южанин, или ограбил богатого южанина. Но это не моё дело, — он негромко хохотнул. — Что здесь написано, Антуан⁈ — он потыкал пальцем в этикетку говяжьей тушёнки.

— Это тушёное мясо, здесь каша с мясом, а это сладкие персики.

— Сладкие? — я кивнул.

— За мясо с кашей по десять медяков, а за сладость серебрушку, — мне нужны были местные деньги, и я согласился.

Довольный сделкой продавец, сгрёб банки и отсчитал причитающиеся мне монеты.

— А что у тебя ещё есть, Антуан⁈

По глазам видно, он купит всё, что у меня есть, и, скорее всего, надует. Продуктов у меня не осталось, я брал немного, на обмен. Была ещё банка с квасом, простая зажигалка и пара коробков спичек. Иосиф изменился в лице, когда увидел алюминиевую банку.

— Что это, Антуан? Похоже на люмий, — он уже тянул руки к напитку.

Торговец изделиями из кожи по соседству, довольно упитанный лысый мужик, давно за нами наблюдал, что-то жевал и наблюдал, у него тоже глаза загорелись.

— Квас… сладкий компот, — про то, что он газированный, я промолчал, вряд ли поймёт, протянул ему банку.

Иосиф провёл по скруглённому дну тем же карандашом и выдохнул.

— Люмий, — его взгляд сделался довольным. — Дам за люмий золотой…

— А я, золотой и пять серебрушек, — влез торговец кожей, он даже жевать перестал.

— Это мой покупатель, не влезай Эрнесто! Жуй лучше солёный хлеб… Золотой и шесть серебрушек, — добавил Иосиф, сжимая банку с квасом, как великую драгоценность.

И тут до меня дошло, дело не в напитке, а в алюминиевой банке, их возбудила тара.

Торг надолго не затянулся, Эрнесто предложил один и семь, а Иосиф перебил ставку ещё одной серебрушкой, толстяк пожевал губами и отвернулся к своему товару. А самое интересное, весь процесс происходил без моего участия, но меня это вполне устраивало.