Для Демоса настал час триумфа, сейчас он должен был отбиться за все унижения, я это по его физиономии понял.

— Кто-то хочет предложить больше, повторяю, сто золотых!

Это он, наверное, по привычке говорил, как на больших ярмарках, — подумалось мне. — Здесь с покупателями дела обстоят похуже, тем более он староста.

— Девять коз даю, молодых, — продолжил напирать глава поселения.

— Одиннадцать, и она твоя, — парировал Демос.

— Нет, одиннадцать много, десять в самый раз.

— Соглашайся, Демос, за болотом ты её точно не продашь! — вмешался зануда.

— Договорились, — сдался торговец невольниками.

Мне кажется, он бы без поддержки из зала согласился.

Обычная баба, за сто золотых, — я мысленно развёл руками.

Но староста выглядел довольным, значит, это я чего-то не понимаю.

Оказалось, это не последний сюрприз, из клетки вывели принцессу, нет, королеву.

И где она там пряталась, может, просто спиной стояла?

Высокая, статная, брюнетка, перед ней даже рабское одеяние спасовало, жуткий балахон не смог скрыть её прелестей. Я уже знаком с женским телом, и мог отличить любой бугорок и выпуклость, а воображение уже дорисовывало остальное. С этой особой воображения не нужно, слюна потекла у всех, особенно у сына старосты и зануды.

— Роксолана, звезда моя! Я посветил тебе оду! — брюнетка посмотрела на торговца книгами, как на пустое место и отвернулась.

— Здоровая женщина, принесёт вам крепкое потомство и сделает ваши ночи незабываемыми! Начальная цена, тысяча золотых!

Я понятия не имел, как она попала в рабство, не про всех торговец говорил. Но были подозрения, что эта красотка, как и та баба, сворованы. Возможно, из другого государства, с местной географией мне ещё предстояло познакомиться.

Как и ожидалось, желающих не нашлось, вернее, хотели все, но желание обламывалось о тысячу золотых. Здесь и деревенский староста не осилит, хотя его сынок, очень красноречиво переводил взгляд со жгучей красотки на отца, а тот оставался непоколебим.

Третьей была белокурая девчонка, ещё подросток, примерно, как моя сестрёнка. Она не поднимала глаз, пока торговец расписывал её прелести и объявлял цену, не сильно дешевле взрослой брюнетки. Мне стало неприятно, но я успокоил себя мыслью, что всё равно ничего не смогу сделать.

На самом деле, я врал сам себе, неприятно стало, когда объявляли цену за простушку, с красоткой было обидно, а вот девчонка-подросток с потерянным взглядом, вывела меня из равновесия. Развернувшись, я отправился в обратный путь, мимо беззаботно торгующих местных, стражников, и толпящейся у прилавка со сладостями, женской половины поселения.