— Ну что ещё⁈ — вырвался у меня гневый возглас, после чего я помчался к центральной консоли в главном зале, нащупывая путь в темноте. Её поверхность была тёмной и мёртвой. Я приложил к ней ладонь, посылая ментальный импульс, требующий диагностики, ответа, чего угодно!

С некоторой неохотой, но всё-таки в конце концов консоль отозвалась на мои действия, и прямо на ней появились бледные символы:

Системный статус: КРИТИЧЕСКИЙ.

Общий энергетический уровень комплекса: 0,01%.

Источники аварийного питания: Исчерпаны.

Основное ядро: Отключено.

Запущен протокол: Омега.

Причина: Необратимое энергетическое истощение.

Статус: Самоликвидация активирована.

Я замер, не в силах поверить в происходящее. Это какой-то чёртов сюр! Я только нашёл это место! Я только прикоснулся к силе!

И в этот момент из тьмы, из самых стен, раздался низкий, механический, безжизненный, лишённый всяких эмоций голос. Он звучал на ауритинском, но со странным, древним акцентом, будто его произносил какой-то до невозможности древний искин:

— Внимание всем системам. Объявляется общий приоритет Омега. Энергетический уровень упал ниже критического порога. Стабилизация невозможна. Для сохранения целостности знаний и предотвращения попадания активных артефактов в руки не санкционированных лиц активирован протокол самоликвидации.

Терминальное обращение. Весь санкционированный персонал должен немедленно проследовать к ближайшим точкам эвакуации. Оставшееся время до детонации ядер очищения: [РАСЧЁТ]… [РАСЧЁТ]… Десять стандартных циклов.

Десять циклов по меркам Предтеч… Судя по всему, что я успел узнать — их цикл был чуть короче нашего часа. У меня было меньше десяти часов, чтобы выбраться отсюда.

Голос умолк. Тишина, наступившая вслед, была хуже любого грохота. Она была зловещей, и чертовски неприятной. В ней слышалось лишь тиканье невидимых часов, отсчитывающих последние мгновения этого места и моей жизни вместе с ним.

Паника, холодная и цепкая, поднялась из живота, сжимая горло. Бежать? Куда? Портал, что принёс меня сюда, давно закрылся. Я был в ловушке. Глубоко под землёй, в гробнице, которая вот-вот должна была превратиться в мой собственный погребальный костёр.

Я в отчаянии ударил кулаком по мёртвой консоли, и решительно прорычал:

— Нет! Я не позволю! Я пережил столько дерьма не для того, чтобы сгореть здесь заживо!

Мой взгляд упал на тёмные стеллажи, на сотни скрижалей, хранящих знания целой эпохи, и на мою тощую грудь, где под кожей билось сердце, вмещавшее жалкие 40 алио.

Я не мог забрать их с собой все, но я мог попытаться забрать самое главное, а для этого я должен был найти выход. Прямо сейчас.