Во время своего побега я по привычке, выработанной ещё в Ноктэрне не просто бежал, а буквально растворялся в многочисленных тенях этого города, используя для этого каждую выбоину в кривых, узких улочках, и каждый нависающий балкон.

Опыт Ноктэрна, где тень была моим лучшим союзником, сработал и здесь, но к большому сожалению святоши не были слепыми псами. После применения магии хаоса на моей душе осталось чёрно-фиолетовое пятно скверны, и именно это пятно служило для моих преследователей своеобразным маяком в ночи.

Их чувство скверны работало как великолепный компас, из-за чего я уже начал ощущать их приближение не только визуально, но и как постепенно нарастающее давление, которое заставляло остановиться и принять свою судьбу.

Желания подчиняться этой навязанной силе у меня никакого не было, поэтому безумный забег по ночному городу продолжался, даруя мне возможность «насладиться» его таинственной жизнью.

Честно говоря — я уже потерял счёт тёмным переулкам, откуда на меня с завидной стабильностью постоянно кто-то смотрел горящими предвкушением глазами.

Где бы я не пробегал — в нишах, переулках и даже под мостками… Везде мелькали фигуры разумных, и ладно бы это были просто бездомные, сжавшиеся в комок страха и желающие пережить ещё одну ночь… Были и другие. Наблюдатели с хищными глазами, которые высматривали беззащитную цель, чтобы немного поживиться за её счёт.

Один раз я даже увидел, как пара тощих, словно щепки, подростков с обломками ножей в руках косо посмотрели на мой свёрток, но как только они поймали мой холодный взгляд, в котором ещё читалась горечь утраты и едва сдерживаемая ярость, то мгновенно отшатнулись вглубь своей щели, как будто их тут и не было. У местных обитателей была на редкость хорошая чуйка на неприятности, ведь без неё выжить тут становилось той ещё задачей…

Пробегая мимо различных притонов и грязных таверн — из-за запертых на грубые засовы дверей или завес из гнилой ткани до моего слуха то и дело доносились глухие стуки, приглушенные крики и даже пьяные вопли. Запах дешевого самогона и чего-то горького, вызывающего странную расслабленность, витал около этих заведений, лучше любых слов говоря о происходящих тут процессах.

Одна такая дверь внезапно распахнулась прямо передо мной, и на улицу вывалился здоровенный детина с татуировкой скрещенных кинжалов на лбу. Его мутный взгляд скользнул по мне, после чего он заявил, выдыхая в мою сторону жуткий перегар:

— Эй, коранг! Не видать тебе Кайлана как своих ушей! Скажи своим, что долг по прежнему пахнет кровью!