Среди прочего, наверное, залили глюкозу, коли я так хорошо рассуждаю. Вспомнил же момент, когда потерял сознание. Похоже, что маг Логинов всё-таки лишний…

Хотя надо спросить у Кости, что стало с ножом. Если ритуал прошёл успешно, то…. э… мой обморок не такая уж плохая штука. На койку ползти самому не надо, глюкозу залили. И вообще мало ли почему человек теряет сознание!

Однако сознание вернулось, сверилось с внутренним чувством времени и натолкнулось на стену вечных вопросов. Что делать, и кто виноват, когда можешь топить хоть до полудня, но совершенно не спится.

Пожалел несчастного себя ещё целую секунду и встал с кровати. Вещи мои нашлись рядом, аккуратно сложенные на стуле. Оделся и вышел из карантина в кабинет. На столе горела ночная лампа, рядом фельдшерица Оля спала, навалившись на стол грудью и уткнувшись в открытый медицинский учебник.

Стараясь не разбудить, я вышел и отправился вниз в казарму снять гимнастёрку и за принадлежностями в тумбочке, а потом в умывальню. Солдаты чистили зубы. Я нашёл Костю и встал рядом, сказав:

— Привет.

Он оглянулся, наклонился к крану, чтобы сполоснуть рот, и выпрямился, ответив:

— Привет. А ты не рано подорвался?

— Вроде, нормально, — проговорил я. — Как ножик?

— Вчера руны ещё были, — сказал Костя. — Сейчас буду им бриться.

Заинтригованный я набрал порошку на щётку и начал чистить зубы. Костик же помазком соорудил пены, нанёс на лицо и очень точно принялся действовать ножом. На лезвии синели знакомые линии. Я смотрел на пацана с весёлым удивлением!

Не, что ритуал получился, после его слов я не сомневался! Но что Костя умеет обращаться с опасным лезвием — стало для меня открытием. Интересно даже, чего ещё я не знаю об этом удивлённом, застенчивом мальчике!

После обязательных процедур общая зарядка на бодрящем свежем воздухе. Температура около нуля и ленивый дождик лишь придавали движениям энергичности, солдаты не простывают по умолчанию.

Правда, когда закончили двухкилометровую пробежку и возвращались в казарму, у входа в мокром плаще стояла фельдшерица Оля. Она так пристально на меня смотрела, что я на всякий случай спросил:

— Что-то случилось?

— Ничего-ничего! — воскликнула она. — Просто воздухом дышу.

Я пожал плечами. Конечно, странноватые фантазии у неё с утра, но это точно не моё дело. Надел шинель и шапку и со всеми вышел на утреннее построение. То есть офицеры встали отдельно, а рядовые и сержанты отдельно.

Перед нами предстал одноглазый, однорукий и одноногий майор Антон Востриков. Он ещё раз указал, что вот это всё отдыхом не является, и мы в скором времени на фронте ещё не раз вспомним каждую секундочку, что зря потратили в Центре. Затем Антон традиционно пожелал всем плодотворного дня и разрешил разойтись. Мы пошли в столовку в том же здании.