Смит сделал знак остановиться, а сам осторожно выглянул из-за железяки. Примерно с половину минуты оценивал ситуацию, потом повернулся к Жеке.

— Там какая-то разборка между латиносами, — прошептал он. — Похоже, наркоторговцы из картеля. Пятеро. Одного они притащили связанного и избитого, но, судя по его виду и разговору, он такой же подонок и мразь. Чем-то провинился перед теми, что его притащили сюда на разборки. Это плохо, братишка… Попасть сюда они могли только через тот въезд, где стоит наша тачка и где лежит доставщик пиццы.

— Что будем делать? — мрачно спросил Жека.

— А что остаётся делать? — пожал плечами Смит. — Нам нужно пройти к машине. А эти гондоны нам мешают. Они опасные и непредсказуемые. Разговоры с такими вести — себя не уважать. Надо валить их всех. Знаю, это плохой вариант развития событий, потому что поблизости полиция, но иначе никак. Если мы не уберёмся отсюда, копы вызовут подкрепление и вертолёт. Даже если мы будем плутать по этим катакомбам, рано или поздно на нас наткнутся. Затаиться тоже не получится — они первым делом будут обыскивать эти хибары.

— И какой план действий? — покачал головой Жека. Сильно ему не нравилось, что мусора совсем рядом.

— План простой! — заверил Смит. — Выходим из-за железяк и валим всех, кто движется. Ты занимай позицию ближе к окнам и начинай стрелять по тем, что находятся слева. Я возьму на себя тех, кто справа. Не геройствуй, не стой в полный рост. Займи лежачую позицию — наверняка эти мудаки откроют ответный огонь, а может, в зарослях, за окнами, ещё кто-то есть, кого я не увидел.

— Ясно, — кивнул головой Жека и посмотрел в глаза Смиту. — Начали?

— Начали, — кивнул головой Смит… — Пошли!

Жека осторожно вышел из-за груды металлолома, опустился на колено и быстро оценил остановку. Метрах в тридцати, справа, у стены, стояли пятеро смуглых человек, одетых кто во что горазд. В основном на них были широкие штаны, цветастые майки навыпуск и рубахи в тропический раскрас. На головах банданы и бейсболки. Все в наколках, на шеях и запястьях цепи и какие-то амулеты из клыков животных. Один, длинноволосый, с разбитым лицом, в бандане на голове и белой майке с потеками крови, стоял на коленях. Остальные четверо обступили его и что-то балаболили. У одного в руках была бейсбольная бита, у другого — массивный колумбийский мачете с затупленным острием, которым рубят сахарный тростник.

Как раз когда Жека приготовился для стрельбы, тот, что стоял с мачете, размахнулся и ударил им по плечу длинноволосого, почти отрубив его вместе с рукой. Раздался громкий пронзительный крик боли. Тот, что держал в руках биту, высоко поднял её, собираясь ударить длинноволосого по голове, но Жека уже принялся стрелять. Положение на колене больше нравилось ему, чем лёжа — с колена угол стрельбы и обзор были шире.