Сейчас кинокомпании являлись владельцами кинозалов. Это обеспечивало им постоянное экранное время для фильмов собственного производства. В будущем прокат уйдёт в другие руки. Причём под давлением государства. Антимонопольная комиссия заставит студии «отдать» кинотеатры…

Джордж улыбнулся, покачав головой:

— Да, вы действительно сразу берёте быка за рога, мистер Бережной. Но почему ваш «ролик» лучше, чем, допустим, газеты или радио?

— Вы будете первым! Радио появилось не так давно, но приёмник есть уже в каждом третьем доме Лос-Анджелеса. За три года его стали воспринимать как нечто должное. Газеты и вовсе привычны для людей. Новостей там столько, что про них тут же забывают. А вот подобный показ будет обсуждаться всем городом очень-очень долго. Да что там! Весь штат будет говорить о таком. Горожане пойдут посмотреть мини-фильм просто из-за новизны. А обсуждать будут, в том числе, и ролик о вашей программе…

Мэр призадумался. А я добавил аргументов.

— Нам нужен всего лишь текст, мистер Краейр. Который вас устроит. У нас будет популярная звезда, которую захотят увидеть. И мини-фильм, который запомнят…

Он провёл ладонью по столу и погрузился в свои мысли:

— Что ж… Ничто не мешает попробовать. Насколько я понимаю, окончательное решение за мной будет после того, как вы снимете этот… «ролик».

— Да. Всё верно.

— Хорошо, только что от меня выходил мой старый знакомый Гарри Чендлер. Он владеет газетой «Лос-Анджелес Таймс»[2]. Я попрошу его дать статью о вашем фильме. Если результат меня устроит, то я помогу с прокатом и землёй для Уорнеров…

— Это будет просто замечательно.

— А теперь давайте перейдём к нюансам… — продолжил мэр.

* * *

25 декабря 1924 года. Голливуд. Лос-Анджелес.

Декабрьская погода испортилась и теперь выметала все улицы Голливуда до состояния полной пустоты. Воздух был холодным и острым, как лезвие, и мне казалось, он несёт с холмов запах хвои, запорошённой снегом из моей «прошлой» жизни, что казалось истинным чудом в этом обычно пыльном царстве пальм и асфальта.

Но внутри экспериментального павильона на крохотной студии кинокомпании «Будущее» царили кромешный ад и жара.

Я стоял у края съёмочной площадки, прижавшись спиной к фанерной стене, и пытался не дышать. Вернее, дышать только тогда, когда делала перерывы в дублях она — Ирен Рич. Уорнеры предложили для записи ролика именно эту актрису, и я с радостью согласился.

Ирен была восходящей звездой, которая имела прекрасно поставленный бархатный голос, а это было для моего дела архиважно. Более того, я прекрасно помнил, что она окажется в когорте тех актёров, которые быстро адаптируются к звуковому кино. Эта актриса снимется после «перехода к звуку» ещё в десятках фильмов.