Её образ «молодой мамы», милая улыбка и драматичность уже покоряли сердца миллионов фанатов по всей Америке. А для роли той, что говорит с экрана о важности борьбы с бандитизмом — у неё было лучшее амплуа.

Кстати, это тоже важная вещь. Соответствие экранному образу и ожиданиям зрителей. Звезду боевиков можно снять в комедии. Но только единожды. Это будет «прикол» для фанатов. Потому что во второй раз такое будет восприниматься уже не так хорошо. Смена амплуа — сложная вещь и подвластна не каждому. Некоторые актёры на всю жизнь остаются в одной и той же роли. Весельчака, дурака, драматичного влюблённого, бывшего спецназовца или ещё кого-то…

Сейчас я не шевелился, потому что малейший звук в павильоне мог нарушить трудную работу звукооператоров.

Казалось, даже шуршание шерсти моего пиджака, наброшенного на стул неподалёку, было способно всё разрушить. Нужно произвести впечатление и на «Уорнер Бразерс», и на мэра. Человек Уорнеров, сухой господин в очках, уже сидел на студии в дальнем углу, не сводя с нас холодных глаз. Этот ролик — не просто реклама. Это связующая нить для успешного запуска демонстрации «звука» в кинотеатрах Калифорнии, на которую конкретно у меня нет денег. Поэтому весь персонал на площадке сейчас обливался потом и жарился в аду…

Ад именовался «Витафоном».

Это была не съёмка. Это была пытка, обставленная ютившимися в темноте прожекторами, паутиной чёрных проводов и всепоглощающим страхом перед одним-единственным специальным микрофоном.

Он висел над сценой, как гигантский, тучный металлический паук, опутанный собственными нитями-кабелями. Его тёмная, матовая поверхность поглощала свет и, казалось, высасывала терпение из операторов.

Это было «ухо» Витафона. Ухо, которое слышало всё. Скорлупку арахиса, раздавленную ботинком осветителя за несколько метров от «сцены», отчаянный шёпот ассистента режиссёра и, боже упаси, мой собственный храп, если бы я осмелился уснуть после восемнадцатичасового рабочего дня.

Целый день подготовки павильона. Ради двух минут в поддержку мэра Лос-Анджелеса и его нового «Антикриминального манифеста». Но для студии это был билет в будущее.

Если всё получится, это станет фактически первым звуковым клипом, который смогут массово показать большой публике в переоборудованных кинотеатрах. Мы были первопроходцами, и как всем первопроходцам, нам приходилось терпеть все лишения. Которые были сделаны из свинца и меди, а звались они — звуковая аппаратура…

— Камера! Готовьтесь! — тихо произнёс режиссёр Френк Дафни, и его голос прозвучал как выстрел в гробовой, нарочито созданной тишине.