Вместе с тем, все полусеяные опасны для нас и могу стать как нашими врагами, так и нашими друзьями.

— Надо же! — сказал я, не отрываясь от таблиц успеваемости. Я думал, что пора закрывать кружок. Уже никто не интересуется монетами. Я, конечно, подавал объявление, но…

— Рэд Стефансон, — представился парень и без каких-либо колебаний протянул монету. — По правде сказать, я тоже не особо интересуюсь. Но это монета мне показалась очень редкой. К тому же, она буквально… свалилась мне под ноги. Словно материализовалась из неоткуда.

Я взглянул ему в лицо — первый раз своими собственными глазами. Моего роста, с неширокими, но крепкими плечами, волосы слегка вьются. Нос с лёгкой горбинкой и разрез глаз действительно выдавали в нём метиса. Ещё у парня оказался синяк под глазом.

— Где это тебя так?

— Так… пустяки, приятелю показалось, что я бросил его в один неподходящий момент.

Я вспомнил, как в разговоре с Рэдом инспекторша упоминала о вылазках парня на Призму. В досье это тоже значилось. Не поладил с проводником или спутником? Круглосуточно я следить за ним не мог, а выяснять это задним числом заняло бы лишнее время.

— Парень хоть сам не пострадал?

— Ну, я показал ему, что он заблуждается, и… Я отвлёкся, сэр, я не об этом. Вот монета. У меня хорошо работает голова, и мне кажется, что всё это было подстроено. Возникшая из неоткуда монетка, объявления о никому неизвестном клубе нумизматов, оказавшееся так близко.

Парень оказался жутким упрямцем. Или не упрямцем? Я даже слегка опешил.

Не мог же он быть уже завербован кем-то?

— Ну, рекламные технологии совершенствуются, говорят, в век колонизации они могли безо всяких хитрых приборов угадывать мысли людей, и… дайте рассмотрю монету. Так… Рутенийская гривна, 310 год. Всё ясно. Никаких догадок у самого нет, откуда эта монета?

Рэд присел на табуретку напротив.

— Из Рутении, я полагаю. Только почему «гривна»? У них же совсем по-другому называется валюта, кажется, Рутен.

— Да. По-другому, ты прав. И год странный, не находишь? 310 год не может быть годом новой эры. Тогда на Земле не было ни рутенийского языка, ни его прародителя — русского, ни страны, ни даже технологий такой чеканки. Ни электричества, ни дизеля, ни станков, ничего! Только конные упряжки, каменная кладка…

— Я читал. И фильмы смотрел, — кивнул парень. — У меня, между прочим, «отлично» по древней истории. Хотите сказать, это уже из Рутении? Тогда нумерация с какой даты, с даты начала колонизации?

— Нет, приятель, это с даты её окончания. Знаешь, как это произошло?

— Корабли перестали долетать до Земли. Какое-то поле вроде сферолётного в точке Лагранжа. А потом началось Малое Средневековье.