— Я не могу просить тебя о прощении. Я говорил, что наше прощание будет нелёгким, и что есть всего несколько способов, чтобы его преодолеть. Во-первых, я могу предложить тебе забыть всё, что нас связывало, от всего плохого и хорошего, очистить твои воспоминания от наших совместно-проведённых вечеров. Но это может вылезти боком в самый непредсказуемый момент — фантомные воспоминания, дежа вю и тому подобное. Во-вторых, я могу забрать тебя работать во Дворец, который расположен в Рутении, ты будешь дипломатом, будешь ездить по миру, и…

— Уходи. Ты уже умер — официально и в моей душе. Оставь меня пережить это всё самой, и уходи.

К сожалению, я не послушал её, я не мог так всё оставить. Она не должна была стать разносчицей всех тайн, которые я раскрыл ей за время нашего знакомства.

— Ответь мне на последний вопрос, если вдруг у нас после той ночи мог бы получиться ребёнок, ты бы хотела его оставить?

— Нет, — ответила она и закрыла дверь.

Я остался за дверь ещё на миг. Это было жестоко, но я был вынужден был завершить дело. Через пару секунд после того, как дверь закрылось, из сознания Кэтрин удалилась львиная доля воспоминаний обо мне. Растворилась часть подарков, которые я дарил ей, а память о пожилом учителе истории ограничилась парой диалогов в рабочее время и странными снами, где они вместе пили чай и мирно беседовали о мировых проблемах. Я безболезненно удалил из неё частицу себя, как она это просила, потому что это было справедливо, как мне казалось.

Мой дед, Римус Пятый, когда ещё в детстве учил жить в мире людей — а такую практику обязательно проходят все юноши и девушки — сказал мне одну злую, циничную фразу, которую мне приходится ежедневно носить в памяти. «Нельзя спасти всех бездомных котят, Адам» — сказал он. И всё же, не хотелось верить, что она не останется одна, что в школе или другом её окружении будет кто-то, кто поможет ей не оставаться одной.

Впереди был долгий путь. Сначала мы с Рэдом отправились до Фелпстауна, там сели на стометровый сферолёт, который понёс нас и ещё три сотни пассажиров в двадцатичасовое путешествие до Геалдакарты, столицы Иаскана.

Говорят, на Земле самолёты и ракеты летали быстрее, чем сферолёты. В Малое Средневековье людям тоже удавалось создавать технику, позволявшую переносить друг друга с континента на континент за несколько часов. Мы, Сеяные, тщательно препятствовали развитию быстрой авиации — в период неравномерного развития технологий в этом случае войны были бы более непредсказуемыми. Не осталось бы малых держав, да и Заповедник бы оказался под угрозой. Эксперименты с этим проводил лишь Аркадер в Бриззе. Всё это обернулось ядерными бомбардировками двух восставших городов. То ли из-за этого, то ли просто из-за осознания, что тянуть больше нет возможности, мы позволили людям вновь открыть технологию сферолётов — вовсе не забытую, а, наоборот, тщательно скрываемую нами.