Осторожно закрыл чехол и присел рядом. Неужели Леонид столь разбогател, что смог купить такое сокровище? Или он украл его где-то?

Голод напомнил о себе — последний раз я поел в конзанской кафешке в Шимаке, прошло больше семи часов, и живот начинало крутить. Есть быстрорастворимую дрянь я не хотел, и потому решил подняться на последний этаж, где был небольшой продуктовый магазин.

Вышел из квартиры. У лифта стояли два человека в длинных балахонах, похожих на церковные. Я повернулся, чтобы закрыть дверь, и краем глаза заметил, как один из них пошёл в мою стороны.

Рефлексы не сработали. В шею впилась игла, я едва успел повернуться, как сознание померкло.

* * *

Смешно, но первая мысль, которая пришла в голову, когда я очнулся — что пожрать нормально не получится. И что лучше было заказать доставку, хоть это и выходит чуть дороже.

Я сидел в холле привязанный к стулу. Напротив сидели двое — один парень в белом балахоне священника, и полноватый лысый мужчина лет шестидесяти, одетый в тёмную рубашку. У двери стоял второй парень в балахоне — тот самый, что ударил меня.

Лысый улыбнулся — удивительно, какая добрая и искренняя у него получилась улыбка. Будут убивать, подумалось мне, но я тут же успокоил себя — раз сразу не убили, то, скорее всего, не убьют после. Мы же живём не в дешёвом боевике, в котором главный злодей толкает длинную речь перед тем, как прикончить жертву.

— Я забыл, как называется синдикат? — решил я начать разговор. — В новостях говорили, но…

— Это не важно, — сказал человек в рубашке. — Синдикат называется «Степные волки», но это пока не важно. По сути, мы из организации более серьёзной.

— Из правления Рутенийской Директории, наверное? — съязвил я.

— Ты близок к истине, — кивнул лысый. — По сути своей, всё именно так. Но перед тем, как мы расскажем тебе всю суть, мне хотелось бы обрисовать нынешнюю ситуацию и предоставить тебе выбор. По сути, так получилось — ты уж извини, решение сверху — что человек по имени Антон Этоллин уже мёртв. Юридически. Нет ни счетов, ни записей в баз данных, все учётные записи в сети тоже скоро исчезнут. Наследников у тебя нет, ближайшие родственники в жилплощади не нуждаются, квартира переходит в собственность Директории.

Я присвистнул. Вспомнились слова водителя, подвозившего меня. Как говорится, в каждой шутке есть доля шутки…

— Но физически ты жив, — словно опровергая мои мысли, продолжил Лысый. — Мы предлагаем выбор — закончить начатое системой и умереть честным, законопослушным человеком. Либо — остаться живым, под другим именем и заниматься вещами, которые мало соотносятся с понятиями о чести и нравственности. В том числе, возможно, убивать мирных людей. Возможно — временно.