Я даже вздрогнул, до этого мне казалось, что он нас не слышит или хотя бы не слушает.

— Некоторых, — ухмыльнулся я. — В братстве.

— А вы все с ручными обезьянами таскаетесь?

— Конечно, нет, только с теми из младших братьев, с кем стали друзьями, — ответил заученной фразой Стоян. — И кто готов составить нам компанию в пути.

Водителю, похоже, захотелось втянуться в беседу.

— Мой двоюродный служил в Бриззе, в Штормополисе. Говорил, что там водятся огромные обезьяны, гигантские, метра по три ростом.

Георгий снова нацепил на себя маску всезнайки-священника:

— Исполины, гигантопитеки. Они ближе всех подошли к земным обезьянам по своему развитию, но эволюция на Рутее совершила ошибку, и разумными стали земноводные Мрисса.

— Да, гигантопитеки. Бризза — это же страна каннибалов. Там было три мегаполиса, бывших наших колонии, а потом остался только Штормополис…

— Мы знаем историю, — немного резко прервал Георгий. — И что?

— Вот вас бы туда! Там был конфликт с дикарями, и бригаде брата приказали охранять сланцевый рудник. Провизии не оставалось, солдаты голодали, за периметр не вылетишь, да и было у них всего два транспортника с пулемётами. Отправил четырёх ребят в ближний лес, так они нашли там одну эту гориллу с детёнышами…

Я вспомнил фотографии и ролики про гигантопитеков из южного полушария — медлительные здоровяки с зеленоватой шерстью, травоядные и безобидные. Мне стало жалко их.

— Довольно, и так всё понятно, — прервал водителя я. — Ваш брат совершил грех. Скажите, любезный, а будут ли остановки?

— Будут, а как же, — водитель отозвался немного недовольно. — Перелетим вон ту гряду, после неё — посёлок, там кафе и топливный магазин.

Мы летели на северо-восток, по стокилометровой полосе, отделяющей Полярный океан от Левиафанового моря. Местность на перешейке очень изменчивая. Если в западной его части с юга к нему примыкают степи, тянущиеся по южному побережью и переходящие в приморский климат, то на севере и востоке сплошные, почти девственные леса. В малое средневековье горы перешейка перечеркнули с севера на юг тремя железнодорожными трактами с широкой колеёй, чтобы ставить суда на тележки и перевозить из Левиафанового моря в Северный океан. Эти тракты пересекала обычная железная дорога, которая использовалась и сейчас для неторопливых перевозок чего-то крупногабаритного — леса, металлопроката, труб и длинных корпусных деталей. На самом восточном из таких пересечений и стоял крошечный посёлок, обслуживающий теперь транзитную станцию сферолётов и старый участок железнодорожных путей.