— Ты, наверное, и не знал. Мы мальчика вот взяли из детдома. Давно собирались, в этом году только осмелились. Сам же знаешь, детей у нас не было. — Она распиналась передо мной, я послушно кивал. Что мне было ей сказать? Ее мужа убили только потому, что он воспротивился.

— Теперь вот… не знаю, как дальше. Одни мы с ним остались, Максимка…

Женщина хорошо знала того, чье тело я сейчас занимал. От нее пахло мамиными заботливыми руками, теплом и уютом. Слезы сами бежали на глаза, не давал им волю.

Пообещал ей взять над ними шефство — оплатить парню образование, помогать деньгами каждый месяц.

Летел домой как ошалелый…

Сейчас готовился к церемонии награждения. Костюм жал всюду, где только мог, но по-прежнему был впору. В воздухе витали манящие запахи деликатесов, все-таки имперский прием, празднество, бал. Сжимал в кармане лакированный квадрат приглашения, сразу же заверил Бейку, что получить висюльку-другую на мундир еще согласен, а все увеселения, концерты — увольте.

Как-нибудь без меня.

Бейка настаивать не стала.

Вместе со мной награждали остальных. С десяток фамилий названы на мрачной минуте молчания: кому-то благодарность от страны досталась посмертно. Потом все вошло в привычное, тухлое русло. Щелчки фотоаппаратов, протянутые руки: желавших сказать мне напутственные слова нашлось немало. Лично Император похлопал по плечу, вручил короб с орденами: чувствовал себя актером на очередном награждении. Почему-то стало скверно — улыбаться всем было невмоготу. Воевал не за медали: сначала заставили, а потом ради страны и девчат.

Они были рады за меня: видел, как счастливо блестели их глаза среди остальных гостей. Поймал на себе взгляд с самой галерки: Кьярра приветственно помахала мне рукой — как ей удалось уговорить спецслужбы отпустить сюда, ума не приложу. С другой стороны, здесь сейчас безопасней чем где бы то ни было. Охраны хватило бы на целый батальон…

В голову ударила шальная мысль: что, если рассмеяться, отказаться от побрякушек, толкнуть здесь и сейчас речь? В горле пересохло, и понял, что не смогу. Взял короб, отправился на свое место.

Не тут-то было: армия красиво разодетых кукол выстроилась передо мной, соревнуясь в фальшивости улыбок. Вооруженные микрофонами, они желали знать мое мнение. Спрашивали, не причастен ли к проблемам Вербицкого-старшего и не моя ли это мелочная месть его семье за то, что оказался в рядах нашей доблестной армии?

Вспомнил акул пера, которых прогнал сигналом тревоги, качнул головой: тех, что стояли передо мной, так легко не прогонишь, придется отвечать…