Не думаю. Он все молчит. Просто смотрит. Как на дуру. — Тебя как зовут? — не сдаюсь я. — А то неудобно как-то: врезаюсь неоднократно, а имени не знаю. — Тебе зачем? — Для общего развития, — пожимаю плечами. — Буду хоть знать, в кого врезаться в следующий раз. Пауза. Длинная. Неловкая. Он, кажется, даже не собирается отвечать. Просто обходит меня и идет дальше. Я на секунду зависаю, а потом бросаюсь за ним. Что там говорил дядя Петя? Подойди, поговори, — хуже не будет? Вызов принят. — Подожди! — я почти бегу, чтобы поравняться с ним. Шаг у него зверский. — Слушай, я понимаю, что ты, судя по всему, не любитель поболтать. Но может, заскочим куда-нибудь? В ближайшую кофейню, например? В знак примирения за то, что я сегодня в тебя врезалась. И за вчера. Он останавливается так резко, что я чуть снова не врезаюсь ему в спину. Медленно поворачивается. Смотрит на меня в упор. И в этом взгляде нет ни капли интереса — только холодное раздражение. — Слушай, — цедит он. — Если я выпью с тобой кофе, ты отстанешь? Вопрос звучит как пощечина. Ладно… Унижаться, так до последнего. Но я почему-то не обижаюсь на его грубое поведение. Потому что в этом вся суть. Он не притворяется. Он реально хочет, чтобы я исчезла. Но я этого не сделаю. Увы. Я, может, уже люблю, когда меня так прямо отшивают. — Отстану, — киваю я, невинно глядя ему в глаза. — Честно. Глава 3 Он изучает меня еще пару секунд. Потом коротко кивает в сторону маленькой кофейни через дорогу. — Пошли. И идет туда, даже не проверив, иду ли я следом. Кофейня маленькая, тесная, пахнет корицей и вкусным кофе. Он садится за столик у окна, закидывает ногу на ногу и утыкается в телефон. Я иду к стойке. — Ты что будешь? — спрашиваю, оборачиваясь. — Черный. — Сахар? — Без. — Молоко? — Сказал же — черный. Кассирша смотрит на меня с сочувствием. И тут я замечаю на стойке коробку с маркерами и стаканчики. Они тут, как в модных местах, пишут имена на заказах. И тут меня осеняет. — Как тебя зовут? — спрашиваю я, обернувшись к нему. — Для стаканчика надо. Он даже головы не поднимает от телефона. — Пусть пишут что угодно. Кассирша переводит взгляд с меня на него и обратно. Я нагибаюсь к ней поближе и шепчу, почти беззвучно: — Напишите «Красавчик». Девушка сдерживает ухмылку, но кивает. Маркером выводит на стаканчике: сначала мой — «Алина», потом его — жирными буквами «Красавчик». Я расплачиваюсь последней мелочью, что наскребла в кармане, и несу два стаканчика к столику. Ставлю перед ним его кофе. Он отрывает глаза от телефона, смотрит