Первым за ней вышла Саша. Ее провожали круглыми глазами.

— Саша, нет! — крикнула Мила, но было поздно. Ее подруга уже сделала второй шаг и зависла в воздухе.

— Идите за мной, Камилла Петровна, быстрее! — и она побрела вслед Свиридовой. — А то следы исчезнут!

Затем на дорожку ступил Скарабей. Пыхнув дымом, он занес ногу над пропастью.

— Япона мать… Никогда бы не подумал, что сделаю это…

Он опустил ботинок и — о, чудо! — твердо встал там как на каменном плато. Новый шаг и он осторожно, пробуя каждую пядь впереди себя, последовал за дамами.

Следом мало-помалу потянулись остальные — вплоть до Аки. Она была тоже бледная от осознания, КАК именно ей предстоит пересечь эту пропасть в сотню метров. Однако сделала шаг и пошла следом за Акулой. Как ни странно, шагала она вполне себе спокойно.

— Аки! Саша! — охала Мила, больно впившись мне в плечо. — Вернитесь, не бросайте меня!

Когда на дорожку вскочил Устинов, ее глаза широко раскрылись от ужаса. Нет. От УЖАСА. Она осознала, что нас с Шахом осталось всего трое. Дальше стоял Сим-сим и Дантист — они следили за тылами.

— Нет… — шевелились ее губы. — Нет, это невозможно! Я. НЕ. СМОГУ!

— Сможешь, Мила, — улыбнулся Шах и, сжав ее руку, достал из кармана кусок ткани. — Доверься мне. Надень.

— Что ты… — но он уже натянул повязку ей на глаза. — Нет-нет-нет, я ужасно боюсь высоты…

— Я тоже, Мила, — вздохнул Шах. — Но делать нечего. Главное руку не отпускай.

Я взял ее за вторую руку, и мы, ведя девушку за собой как поводыри, ступили в пропасть. Она хотела было заартачиться, но мы буквально волоком потащили ее за собой. По щекам Милы покатились слезы.

— Мама… Мамочка… — шептала она, делая все новый и новый шаг. — Я вам… никогда не прощу… Сережа, Илюша, только не отпускайте!

К ее чести, через десяток шагов, она пошла более-менее свободно.

Нам же тоже было ой как не сладко — наблюдать сто метров пустоты под собой, под которой бурлила река, из которой вылезали острые скалы, было зрелищем не для слабонервных.

К счастью, половину пути мы прошли довольно быстро. И к середине чувства были неописуемые — зависнуть между двумя отвесными краями, видя под собой одну пустоту, а сверху одно небо… Восторг соседствовал с ужасом. Сердце заходилось как бешеное.

Свиридова уже двигалась к краю, ей оставалось какие-то метров двадцать.

— Быстрее, Илья! — и тут из воздуха возникла 526-ая верхом на велосипеде. — А то магия еще пропадет!

— Накаркаешь… — зашипел я, делая очередной шаг. Следов под ногами было море, так что кроме пустоты впереди была какая-никакая дорожка.

Еще несколько осторожных шажков и Свиридова бы добралась до края, но остановившись, она пропустила Сашу вперед. Хоп! — и девушка оказалась на твердой земле.