— Прости, опоздал. Больно он тебя?..

Тома кивнула и хотела было обернуться на звуки, но ее уже понесли к дереву. Позади слышалось только как нечто вколачивают в землю — десятками тяжелых молотов.

— Не смотри на него. Он свое получил, — проговорил Онегин, укладывая ее под деревом. — Жди здесь. Я закончу свое дело, и мы уедем.

Он сразу же направился обратно и, свистнув, заставил Ходоков остановиться. Они послушались неукоснительно — повернулись и скрылись в зарослях. На месте остались лишь двое: Яр и его товарищ. У обоих руки были в крови.

— Заканчивайте, — приказал Онегин, и Ходоки без возражений вернулись к копанию могилы.

Справились они за пару минут, и вот в опустившейся тишине раздался удар о крышку гроба. Отбросив еще пару горстей земли, Ходоки вылезли из могилы.

— Метко стреляешь, старик — хмыкнул Онегин, посматривая на что-то лежащее в окровавленной траве. — Но в следующий раз неплохо бы целиться в грудь или хотя бы в голову.

— Он стоял неудачно. А думать было некогда.

Из-за деревьев, попыхивая папиросой, вышел Ермак. Они пожали друг другу руки, и охотник направился к Томе. Она хотела приподняться, но тот велел ей лежать.

— Ты и так уже дров наломала, дуреха. Лежи уж!

Но Тома не стала лежать — ей нужен был Яр. Вскочив, она кинулась к Ходоку, но сразу же попала в хватку к Ермаку.

— Пусти!

Тот не стал с ней возиться: просто выкрутил руку и приложил пощечиной. Рука у него была тяжелая, и Тома рухнула в траву.

— Сказал же, сидеть! — зашипел Ермак. — Нет твоего Яра больше! Это просто ходячий труп!

Заревев, Тома хотела вскочить и тоже дать этому старому козлу хорошую оплеуху, но тот навалился на нее как огромный и неподъемный камень. Устав сопротивляться, фокс горько заплакала.

— Вот-вот, ягодка, — кряхтел Ермак. — Лучше поплачь. Поплакать это всегда хорошо…

В это время Ходоки вытаскивали из земли гроб, и немаленький.

— Глубоко же ты ее закопал, — заметил Онегин, когда гроб положили у его ног. — Аж четыре метра…

Ермак хмыкнул, и опустил глаза на Тому. Она смотрела на Яра — закончив с гробом, он опять повернулся к ней.

— Прости, — сказал Ермак, — но твоего Яра больше ничего не спасет. Если хочешь, я могу попросить Александра Владимировича, чтобы он…

— Нет… — простонала Тома. — Нет… Нет!

Услышав ее крик, Ходок направился прямо к ним. Его холодные глаза прожигали сердце Томы насквозь.

— Он-римс ижел, — повторял он, приближаясь. — Он-римс ижел.

Ермак поднялся ему навстречу, руку старик не убирал с кобуры. Тома вскочила следом, однако не стала бежать к Ходоку. Вместо этого закрыла старика собой.