— Яр, нет! Стой!
Как ни странно, но он послушался. Остановился как вкопанный и принялся сверлить ее своими голубыми светящимися глазами.
— Он-римс ижел… он-римс ижел… он-римс ижел…
Тома хотела подойти к нему, но снова ей помешал Ермак. Схватив ее за руку, он принялся оттаскивать ее подальше — к машине, что виднелась среди деревьев.
— Пошли, родная. Это уже не твой брат, черт тебя! Пошли… Думаешь, мне не жалко? Такой кузнец был, да и товарищ хоть куда… Эх! У самого жена вот так пришла… Ей, Александр! Уберите своего…
Но Онегин не слышал. Он сидел на краю открытого гроба и ощупывал нечто, лежащее на дне.
— Пора просыпаться, дорогая, — сказал он. — Слишком долго ты спала.
Из гроба появилась рука, в свете фонаря блеснувшая металлом. Поднявшись, Онегин помог вылезти…
Автомату. В черном полуистлевшем платье. Оказавшись в его объятиях, она положила голову ему на плечо. Взяв «женщину» на руки, Онегин направился вон с кладбища.
За его спиной появились Ходоки, несущие на руках то, что осталось от Булгарина. Ему выдрали руки и ноги, однако охотник был еще жив. Не успел он пикнуть, как Ходоки уложили его в тот самый гроб, откуда Онегин только что вытащил автомата, закрыли крышку, а потом спихнули в могилу вместе с горой земли. Раздался ужасный крик. Он становился тише по мере того, как Ходоки закапывали могилу.
Онегин же обернулся только один раз. И только для того, чтобы сказать:
— А вы все. Хватит вам лежать. Пора возвращаться домой.
Несколько секунд Тома не могла понять, к кому он обращается, но стоило из-под земли послышаться дружному вздоху, как душа у нее ушла в пятки.
Первыми закачались могильные камни, затем земля повсюду начала расходиться в стороны…
* * *
Вокруг Цитадели стояло зарево.
Казалось, там пытаются сделать все, чтобы избавиться от всех боеприпасов разом. Вскоре стрельба слилась в нечто совсем чудовищное, и даже дорога дребезжала под колесами машины. Показалась стена, выломанные ворота, куда входили шагоходы, а также горы покореженного металла. В пределах ШИИРа еще шла битва — в небо лились полосы выстрелов, грохотали взрывы, что-то отчаянно ревело.
— Им не устоять, — прошептала Рина, прижимая к себе девочку. — Если, конечно, Вернер не хочет, чтобы под стенами Цитадели полег весь Широково…
За окном быстро несущейся машины показались горящие дома. Много горящих домов, из окон которых вырывалось пламя. В дрожащем свете пожаров, мимо которых они ехали, виднелись черные ревущие силуэты, но что это за существа, Софья так и не смогла понять — у некоторых было по шесть ног.
— Зверинец, — всхлипнула Ларина, вместе с Софьей с ужасом вглядываясь в то, во что превратились окрестности всего за одну очень долгую ночь. — Они выпустили всех животных…