— Чего разнылась? Живая⁈
— Да, но кажется, у меня пуля в голове…
— Так сплюнь ее, черт тебя!
— Тьфу!
— Отлично. А теперь хватай пушку в зубы и ищи Марлинского!
— Илью? Но он же… Он же наш хозяин!
— Предатель он, а не хозяин! Нужно завалить его и он уже станет нормальным челом!
— А ты хорошо придумала, Метта-714, хихик!
Выругавшись, я направился вперед — на сигнал радара.
— Эта 714-ая мне всегда не нравилась, — забурчала Метта-1. — Всегда задавалась… Надо было мне стереть ее…
— Не надо никого стирать, — отозвался я, ускоряя шаг. — Нужно достать тварь. Идем!
Скоро голоса затихли — видимо воскреснув, они побежали в другой коридор.
— Она прямо впереди, Илья, — сказала Метта-1. — Жди контакта.
Прижав автомат к плечу, я пошел вперед. Она следовала у меня по пятам. Датчик стучал как сердце — тук-тук, тук-тук, тук-тук…
Я шагал вперед, прислушиваясь к каждому шороху. Металлический пол скрипел под моими ногами, пот заливал глаза. Тут и там встречались странные дымящиеся пятна — будто их прожгли чем-то очень токсичным.
— Сейчас! — шипела Метта, двигаясь у меня за спиной. — Ты видишь ее⁈
Но я не видел. Коридор впереди оставался все таким же пустым, холодным и мрачным. Однако в нем определенно что-то было — и оно шипело.
Датчик стучал. Все ближе.
— Где она⁈ — удивился я, пройдя еще немного. — Тут пусто? Метта?
И я обернулся. Хлопая глазами Метта-1 пялилась в свой планшет, на котором светящаяся точка выделывала какие-то фортели. Датчик же просто взбесился. Шипение приближалось.
— Странно… Кажется, он…
Вдруг металлический пол под ее ногами разорвало в клочья. Оттуда показалась две когтистые лапы, и, схватив Метту-1 за ноги, тварь потащила ее вниз. Вскрикнув, она попыталась вырваться, но ее дернули с такой силой, что она повалилась на пол.
Еще рывок, и ее утянули по грудь… Хвать! — и наши руки сцепились. Снизу послышалось недовольное шипение. Пальнув туда пару раз, я потащил ее. Бесполезно — тварь была сильней в разы.
— Илья… — простонала Метта-1, пытаясь подтянуться. — Прошу… Я не хочу! Не хочу!!!
Рывок, и Метту-1 утащили вниз, в темноту. В моих руках осталась смятая перчатка.
Ее крик затихал в ушах.
* * *
Ни Илья, ни Шпилька не приходили в сознание. Перенеся обоих на диван, автоматессы как могли пытались вывести их из «глубокой депрессии», как назвала ее Лиза.
— А где-то читала про подобный недуг, — говорила она, щелкая у него перед лицом пальцами. — Если вовремя не справиться с депрессией, человек вечно будет лежать как тюлень и ничего не хотеть…
Удары по щекам ничего не дали. Вода и слезные увещевания тоже. Шпильке тоже было так плохо, что она не реагировала ни на валерьянку, ни на пипидастр.