— И о чём же у нас разговор будет, Димочка? — Наджиб на голом вдохновении сейчас безупречно изображала такую лопоухую курицу, что самой хотелось сморщиться и зажать нос.
Ещё хотелось ржать в голос.
Старательно соответствуя моменту и наслаждаясь вовлечённостью собеседника, она расчётливо повела плечами повторно, будто бы случайно.
Большие и упругие молочные железы качнулись под лёгкой тканью ещё раз.
Глава 21
— Ну-у-у, много есть интересных тем для разговора. — Глаза Ржевского, как привязанные, проследовали туда-сюда.
— Дим, — Наджиб щёлкнула его ногтем по лбу, выводя из какого-то странного самопроизвольного транса. — По нашим правилам я была бы твоя первая жена, старшая.
— И? — он с явной неохотой оторвался от зрелища.
Смотрелось потешно.
— Нам нет и двадцати. Я отлично понимаю, что к сорока ты будешь ещё не стар, но физиологической заинтересованности во мне, как в женщине, не останется и одной пятой. От нынешней.
Чистая правда, все целители знают. Хотя и вслух не говорят.
— И ты так спокойно об этом говоришь? — Ржевский насторожился.
Не дурак, но в обычаях не ориентируется.
— Поэтому лет в тридцать, через десятку с небольшим и через несколько детей, я бы предложила тебе взять вторую жену. — Пояснила Мадина добросовестно. — Возможно, и раньше: если бы заметила, что моё тело тебе приелось, — она похлопала себя по животу.
— Ух ты. — Взгляд блондина принялся мечтательно блуждать по сторонам.
От нешуточного мыслительного напряжения его глаза, казалось, разбежались по независимым орбитам.
— Вот это да, — восхищённо родил он через долгую половину минуты. — Слушай, а жизнь, оказывается, интересная штука!
Опекуна стремительно затопили безграничные человеколюбие, оптимизм и несгибаемый позитив.
— Я потому и спросила, что ты знаешь о нашей религии, — фыркнула Наджиб. — Знаешь, физиология есть физиология, — признала она честно. — Как бы ни хотелось верить в сказки, я отлично понимаю, какой будет жизнь. Особенно с тобой.
— Ты умная! — возвышенно продекламировал блондин. — Продолжай? — попросил он в предвкушении.
— Всего жён можно четыре, — пошла на поводу Мадина. Впрочем, секрета и так нет. — В нашем случае это было бы под тридцать — вторая жена, под сорок — третья и после сорока — четвёртая. Если бы ты сам не захотел обойтись меньшим количеством женщин.
— Нет-нет! Как можно! Правила надо соблюдать! Слушай, я понимаю, что это уже хамство, но раз такой разговор… А если и четыре жены надоедают? Что потом делать, лимит-то исчерпан?
— Ещё есть институт наложниц, — хмыкнула менталистка. — Сейчас, конечно, не то что раньше, никто из девчонок туда не рвётся. Но в принципе, если есть деньги да твоё положение Изначального… наивных дур с заниженной самооценкой, но классным телом на твой век хватит, — признала она. — Хотя не уверена, что в ваших землях.