Чистая монета. Святая простота. Детская наивность.

Ладно, есть моменты и ситуации, когда подсказывать бесполезно. Жизнь — лучший учитель.

Японка в самом деле не понимала (или по простодушию не учитывала) неизбежной и единственно возможной реакции озабоченного соратника: руки Ржевского молниеносно сориентировались и сочно облапили зад азиатки.

— Хорошо-то как, Настенька! — голубые глаза впавшего в нирвану мечтательно остекленели и расфокусировались. — Ы-ы-ы!

— Что ты делаешь? — Шу озадаченно покосилась себе за спину, старательно шевеля мозгами и пытаясь понять, что происходит.

Из рук товарища, склонного к определённой мании, отстраняться беззаботная курица при этом даже не подумала.

— Ы-ы-ы! — к членораздельной речи блондин в данный момент способен не был. — Хорошо-то как, Настенька!

До чего занятно наблюдать, как у кое-кого одна единственная мысль переходит в желание, а затем это желание стремительно и целеустремлённо вытесняет из мозгов всё остальное.

— Вые*ать он тебя опять хочет! — не в силах терпеть чужого идиотизма, нарушила собственные правила Наджиб.

Поскольку конкретно с Ржевским уже несколько раз давала себе слово: даже кончиком ногтя не соваться в его отношения с японками.

С любыми японками. Без деталей и без подробностей.

У каждого свой путь, как говорит узкоглазая. Или, если сказать родным языком, на всё воля Аллаха. Снова без деталей и без подробностей.

— Но я не Настенька! — добросовестно задумалась вслух Норимацу, прислушиваясь к ощущению от чужих рук на своей жопе.

Аналитического аппарата ей в данный момент не хватает, подумала Мадина с сарказмом словами Ржевского. Чтобы проанализировать ВСЕ предпосылки и сделать ПРАВИЛЬНЫЕ выводы.

— Ы-ы-ы! А-а-а! Всё равно, хорошо-то как!

— Стоп, погоди. — До японки начало доходить. — Дим, ты сейчас что, возбудился как мужчина⁈ — о, дошло.

— И года не прошло, — тихо проворчала менталистка на родном языке, чтобы ненароком не задеть наивную дурёху.

Шу чуть отстранилась и озадаченно посмотрела вниз:

— Ты возбудился! — изумлённо констатировала она в следующую секунду по-японски при виде чужих оттопырившихся штанов. — У тебя вон!.. — назвать всё своими словами ей, видимо, не позволило утончённое дальневосточное воспитание.

— А-а-а! Ы-ы-ы!

— Два идиота. — Наджиб подошла и решительно хлопнула попечителя раскрытыми ладонями по ушам. — Н-на!

Ржевский тут же пришёл в себя: прекратил судорожно лапать жопу деловой партнёрши, выпучил глаза и огляделся по сторонам:

— А⁈ Что⁈ Ой, кажется, в транс непроизвольно соскользнул, — повинился он ненатурально.