— Пха-ха-ха-ха-ха, хорошо, что кроме тебя здесь русских нет, — веселится Мадина. — Впору задавать вопрос, а не революционер ли ты, братец.

— Что за дурацкий вопрос? — пожимаю плечами. — Ты мою фамилию не знаешь, что ли? Когда мы тихо в болоте отсиживались?

— Всегда, — отрезает Наджиб. — Только не в болоте, а по другим местам. Бары, кабаки, ночные клубы. Сауны, массажные, более интересные места…

— А у нас массажная и есть то самое интересное место, — бесхитростно участвует в разговоре Шу. — Просто на вывеске же не напишешь — ****, — она говорит достаточно неприличное слово.

— Но то до поры, — теперь глубоко вздыхает Мадина, игнорируя ремарку японки и продолжая размышлять вслух. — Если верить истории, а причин не верить нет, бухали вы Ржевские ровно до поры. Потом, как ваш национальный зверь, стремительно просыпались и принимали участие. В первых рядах.

Опа. Вот это да. А какой тут национальный зверь и в чём он замечен?

Вот это номер. И ведь не спросишь. На такой херне обычно хорошая легенда и сыпется.

— Орёл? — предполагаю с простецким видом. — Или сокол?

На государственной символике видел что-то похожее, в птицах не разбираюсь.

— А-а-а-ха-ха.

— Пха-ха-ха-ха-ха.

— Зачёт!

Девчонки дружно веселятся.

— Дим, ты про стоимость недоговорил.

— Как деньги заработать, я отлично знаю. Способов придумал больше десятка, кое-что уже работает. — Очередь в канале Самбура только отмашки ждёт, чтобы с деньгами расстаться.

Очень приличные суммы тоже есть, пятизначные. Мы с ним на сортировку его племянника посадить договорились.

— А вот такого надёжного товарища как Шу, — указываю взглядом на японку, — можно искать вечно. А земля, дома́, пф-ф-ф. Дело наживное.

Махнул бы рукой, но обе заняты.

— Так, девицы, можете изобразить или сломанный ноготь, или ещё что-нибудь в таком духе? В этом месте замереть надо обоснованно.

— Ой! — дай бог здоровья Наджиб.

Она абсолютно правдоподобно цепляется каблуком за выбоину в асфальте, всплескивает руками и валится вперёд.

Норимацу бросается её подхватывать, менталистка стаскивает туфель с ноги и разворачивает его на свет:

— Сейчас могу разглядывать и камни изнутри вытряхивать от пяти секунд до пяти минут. Командуй, когда насмотришься. — Говорит своей речью, понять никто не должен.

— Принял, спасибо. Работаю.

— Где-то баб голых увидел? — не выдерживает менталистка через секунду.

— Если бы. Вон там одна стрелялка под девятьсот выстрелов в минуту; вон там вторая такая же. — Показываю два зеркальных окна, одно напротив другого, пятый этаж через дорогу. — За каким-то чёртом с перекрытием секторов на эту улицу изготовились средь бела дня, посередине многомиллионного города.