В итоге он огорчился, но не отчаялся.

Шу про себя подумала, что сцена даже интереснее, чем представление в национальном театре кабуки.

— Ещё сиськастая, как и сисястая, может быть существительным, в зависимости от контекста, — так же холодно добавила соседка рыжей, приятная в общем-то белокурая девчонка, но с таким декольте, что даже буфера рыжей отдыхали. — Например: сисястая решила, что подобное недопустимо. Сиськастая подумала, что так нельзя. Если выступает в роли подлежащего, это существительное, уже не местоимение.

— Спасибо за науку! Обязательно учту на будущее! — взгляд партнёра по бизнесу исполнился таким количеством благодарности, что за него где-то стало страшно.

Как бы совсем от реальности не оторвался.

— Оба варианта, господин Ржевский, относятся к обсценной лексике и являются оскорбительными для девушек, в присутствии которых сказаны, — завершила урок блондинка.

Рыжая коротко хлопнула сестре три раза в ладоши, потом добавила:

— Досадно. А ведь мы только восхитились вами как мужчиной.

— Вот это да. — Из напарника словно выпустили воздух, как из проколотого мяча.

Анастасия Барсукова в первое мгновение инцидента широко раскрыла глаза, затем рот, порываясь что-то сказать — но поперхнулась собственными словами.

Впрочем, и она как боевой маг умела быстро брать себя в руки. Невеста деда партнёра как ни в чём ни бывало хмыкнула:

— Дима, знакомься: Наталья, Виктория. Обе Барсуковы, мои кузины. Они по линии двух других дедушек, между собой тоже двоюродные, но общаются как родные. — Глаза магички откровенно смеялись. — Наташа, Вика, это мой внук Дима.

Где-то под журнальным столом жизнерадостным поросёнком захрюкала Наджиб. Шу подозревала, что менталистка вообще принялась коллекционировать подобные эпизоды: память абсолютная, всех присутствующих насквозь видит, в другом месте такого не встретишь. Как и в другой компании.

Ну да, ей-то что. Она не участник спектакля, а исключительно зритель.

— Дмитрий Иванович Ржевский, представляюсь собственной персоной! — напарник по бизнесу решил разыграть хорошую мину при плохой игре и в полной тишине зачем-то с энтузиазмом принялся чеканить строевой шаг.

Босыми ногами (если не считать за обувь носки с дырками — ботинки сгорели окончательно, когда он проходил магические ловушки на два этажа ниже), старательно придерживая левой рукой несуществующий клинок на поясе, отмахивая в такт шагам правой, он целеустремлённо приблизился к столу и, ничуть не заморачиваясь, коротко поклонился.

В сочетании с обнажённым большим пальцем правой ноги (у последнего имелось собственное, независимое окно в мир) и голым торсом смотрелось занятно.