Одновременно с потерей сознания якудза, видимо, что-то переключил — и Ржевского накрыла волна пламени.

— Да ну нафиг, — пробормотала Норимацу, с замиранием сердца предполагая результат.

Хорошо, что партнёр оказался настолько предусмотрительным и предложил ей подстраховать с дистанции.

Столб огня опал, кое-кто оказался в привычных обгоревших лохмотьях вместо одежды.

— Твою ж мать, — огорчённо бросил Ржевский, молниеносно оценивая понесённый ущерб. — Пожарный костюм. В другом из дому не выхожу в этом месяце.

Третий противник (Шу не знала его в лицо) удивил. Он сделал три плавных и стремительных шага назад, сбросил пиджак и коротко поклонился. В следующее мгновение в его руках появились палочки для обмолота риса — нунтяку.

В парном варианте.

Сердце рухнуло в пятки: тяжёлое дерево, отполированное за годы ладонями, кованая цепь — оружие было боевым.

Когда в воздухе мухой прожужжали первые восьмёрки, японка очень сильно испугалась: Ржевскому противостоял тоже мастер каратэ-до. Тоже старой окинавской школы.

Только он не был безоружным, в отличие от Дмитрия.

— ТЭННО, ХЭЙКА БАНЗАЙ! — она проклинала сейчас саму себя за то, что пошла на поводу у товарища и осталась сзади.

Почти целый десяток шагов. Она не успеет добежать, чтобы принять первый удар на себя, давая другу шанс достать пистолеты, чтобы уравнять шансы.

Вооружённый повёл себя в полном соответствии с каноном. Через долю секунды на голову блондина обрушился первый удар и тут же следом за ним — второй.

— К Х А! — необычный киай товарища был ей уже знаком, потому не удивил.

Не удивил так, как то, что случилось одновременно с ним.

Дерево, с лёгкостью дробящее и человеческие кости, и камни (особенно когда им орудуют такие руки), разлетелось в щепки об лобную кость Ржевского. Вначале первая нунтяку, потом вторая.

Незнакомый окинавский мастер, охранявший проход вместе с якудза, опешил от случившегося ровно на тысячную долю секунды.

Если честно, Шу тоже опешила: ведь просто не поверят, если рассказать. Мне просто не поверят, повторяла она про себя раз за разом.

Потомку гусара тысячной доли секунды хватило. В воздухе мелькнула рука — и окинавец оказался припёртым к стене спиной, Дмитрий удерживал его вытянутой рукой за горло:

— С вами я не ссорился, — безукоризненно канонично, с соблюдением всех грамматических форм вежливости, на чистейшем японском обратился к незнакомцу блондин.

Шу против воли испытала такую гордость за напарника, что даже пришлось смахнуть из уголка глаза предательскую влагу.

В это мгновение товарищ был гораздо большим японцем, чем многие урождённые нихондзин, которых она знала лично. Взятые вместе.