* * *

Неприятная тёлка, хотя и красивая женщина. По глазам видно, для неё интим — товар, вопрос лишь в цене.

Ну или в эквивалентной стоимости, хоть и теми же услугами. Не высшая точка слияния двух взволнованных сердец в экстазе взаимной симпатии.

Зачем-то всё это говорю по-японски вслух; видимо, от неудержимой досады и внутреннего протеста.

Шу, наколбасившаяся наркотой внизу, начинает на ровном месте ржать, как бешеный конь. Тьху, что с неё взять.

— Я тебе попозже объясню всю гротескность твоего стиля мышления! — обещает она мне в затылок своей речью. — Ты главное сейчас не отвлекайся.

Видимо, интересные маго-химикаты у неё в крови вступают в какую-то новую реакцию, потому что в следующую секунду она решительно отодвигает меня в сторону, противореча самой себе:

— А вообще какого хрена. Я же теперь тоже Изначальная, — дальше она из второго номера нашей боевой двойки целеустремлённо переписывает саму себя в первые и начинает задавать тон вместо меня. — Эй, утырки, а ну вещи к досмотру!

Говорит, что интересно, по-японски.

— Девица, ты вообще кто⁈ — удивляется полицейский по-русски. — Как здесь оказалась и что делаешь? И хочешь чего?

Похоже, танто в руках напарницы он всерьёз не принимает.

Зря. Она и так персонаж решительный (где-то даже чрезмерно), а ежели ещё и на наркотическом приходе, как сейчас… Лично я б на его месте побаивался.

Проследив за взглядом бесчестного мудака, с удивлением обнаруживаю, что он неприкрыто таращится в декольте Норимацу. Вот же сволочь! Охота застрелить.

Чёрт. Жаль, по неписаным правилам теперь я не должен вмешиваться в генеральную линию Шу (работа парами есть работа парами).

— Она просит вас предъявить к досмотру вещи, — перевожу на русский, поигрывая за спиной японки пистолетами.

— Вы вообще соображаете, с кем имеете дело⁈ — полицейский неподдельно удивляется.

На его лице по-прежнему ни тени беспокойства — одно святое недоумение.

Хренасе, они здесь зажрались. Твари коррупционные.

Или он всерьёз считает, что нематериальная ценность его полицейского мундира перевешивает гордо выпрямленную спину поколений камикадзе⁈ Ладно, самураев.

Зря ещё раз. Молчу о себе: что делать стакой полицией, я знаю очень хорошо. Только поговорим сперва.

— Погодите, — тёлка с холодными ледяными глазами и сиськами как у Наджиб нехорошо смотрит на мою напарницу. — Мне кажется, не всё так просто, Виктор Фёдорович. Пожалуйста, говорите с нами по-русски, — на первый взгляд вежливо просит она японку.

Ментал! Эта Решетникова — менталюга! Только ранг пониже и, возможно, уклон в сенсора, а не в психокоррекцию и амнезию!