— Да? — Ржевский красноречивой мимикой дал понять, что больше всего хочет сделать отсюда ноги как можно скорее.

— Поставь эту штуку обратно и подстрахуй. Пожалуйста. — Шу терпеливо дождалась, пока он посмотрит ей в глаза и на его лице появится понимание.

— Слушаю тебя внимательно. — Напарник энтузиазмом предсказуемо не воспылал, но сделал, как просят. — Чё задумала?

— Упражнение. Разум сильнее меча, а воля сильнее разума.

— Э-э-э?

— Мне стало страшно, когда она бросила на меня фриз. Испугалась до чёртиков, — ровно пояснила японка. — Это ненормально. Страх — сорняк, который из души надо выпалывать немедленно или оглянуться не успеешь, как кроме него ничего не останется.

— Не спорю и согласен, но не конца понял твои методические устремления, — озадачился блондин.

— Сейчас я её развяжу, — Шу кивком указала на напряженную Решетникову. — Потом моя подготовка против её ментального буста. Кулак в кулак, жёсткий встречный размен ударами.

— И чего ты рассчитываешь добиться⁈ — товарищ удивился. — Если такая необходимость, я её один раз могу отоварить, — он подул на свой кулак. — И всё. С достаточно высокой степенью вероятности. — В следующую секунду блондин замялся, — но душа не лежит. Знаешь, я изо всех сил стараюсь не брать на душу тот груз, который не по нраву.

— Я заметила, что ты всячески избегаешь бить женщин. Даже у себя на школьном дворе Егорычеву, хотя вот уж кому по яйцам надо было навернуть.

— Нет у неё яиц.

— Именно. А наподдать по ним надо, — констатировала такое очевидное азиатка. — Чего я хочу добиться от этой: она время от времени будет пытаться брать меня под ментальный контроль, как только начну её бить. Я, соответственно, буду пытаться это преодолевать. Если я проигрываю — ты останавливаешь поединок и я начинаю заново.

— Хренасе, аттракцион, — поёжился Ржевский. — В иных местах называется «яйца над пропастью». Ты не считаешь, что время не самое подходящее⁈ Молчу про место⁈

— Я панически боюсь контроля менталиста. Как оказалось. Раньше никогда не отрабатывала, по определению перед ними беззащитна. Так жить дальше нельзя.

Партнёр на мгновение задумался, потом резко просветлел лицом:

— Так давай я дома Мадину попрошу⁈ Она же нам по факту тоже родной человек⁈ Понемно-о-огу, раз за ра-азом?.. — он с надеждой потер руки.

— Это само собой, но спарринг против тонфа не заменяет спарринга против нунтяку, — спокойно пояснила Норимацу. — Менталисты разные, наивно надеяться, что рисунок с одним — панацея от остальных.

— Ты не сильно ли глубоко копаешь⁈

— Дим, честно. Наличие такого противника может стать для меня непреодолимой преградой, если в будущем не дай бог рядом не окажется тебя.