Они на чужой родовой земле, сюда проникли вопреки воле хозяев, с лазутчиками не церемонятся нигде.

— Ты!.. — Ржевский сгрёб рукой одежду менталистки и легко поднял ту на ноги. — Я не дал тебе умереть только по одной причине!

Блондинка, вопреки всем плюшкам своей профессии, на способную рассуждать сейчас не походила.

Взгляд Елены Решетниковой метался по сторонам и на одном объекте не фиксировался. Её руки играли в воздухе какие-то гаммы, причём независимо друг от друга. Рот был приоткрыт, из правого уголка на одежду стекала слюна.

— Ты меня слышишь⁈ — раздражённо рявкнул Дмитрий.

— БЫ! — соотечественница сосредоточенно смотрела сквозь него. — Ы!

— Б**, — он выругался ещё раз. — Кажется, с перепугу мозгами тронулась. Некстати-то как.

— А чего хотел? — поинтересовалась Шу.

— Послание передать, — блондин машинально покосился в сторону обитателей квартала и по виду прикинул, браться ли за пистолеты.

— Так передавай, — японка извлекла из кармана стервы чудом уцелевший амулет-блокнот. — Вот два режима, голос и картинка. Записываю, вещай.

— Елена, я надеюсь, ты придёшь в себя, когда будешь смотреть эту запись. Погибнуть я тебе не дал по одной простой причине: ты — не субъект права города Сота. Ты здесь в гостях, это единственная причина по которой ты осталась жива. Пожалуйста, не просри следующую часть своей жизни! Не ходи сюда больше.

Шу забросила артефакт в карман хозяйки и спросила:

— Попробуем поговорить с этими? — она указала пальцем в сторону бегущих. — Или сразу валим их, сколько получится?

Ржевский решительно притянул её к себе, запирая внутри обвязки и опять образуя тандем:

— Бог с тобой. Пока можем улететь, в лишние размены ввязываться не будем.

— Ранец ещё жив⁈ — изумилась японка. — Я же почувствовала! Он умер ещё на четвёртом этаже! Ты его как будто сам энергией долил! Как целитель больного!

— ТС-С-С! — взгляд напарника заметался в панике. — На нём ещё мои правнуки летать будут! — выдал он непоследовательно через полторы секунды и четыре с половиной этажа вверх по вертикали.

Набор высоты шёл со скрипом, вибрацией, но они несмотря ни на что взлетали.

— Недолго, но будут, — проворчал партнёр по бизнесу, на уровне десятого этажа, огибая здание и направляясь в сторону собственного участка между небоскрёбами.

— Не понимаю, — призналась Норимацу. — Ты сам говорил, экземпляр сырой и ресурс полёта — десятки секунд. А мы сейчас как чайка. — Она прислушалась к гулу работающих сопел. — Раненая, но ковыляющая.

Ржевский молчал. Впрочем, судя по физиономии, его силы сейчас уходили на полёт, как будто они не парили в высоте, а тащили некий груз пешком, утопая по щиколотку в песке.