— Мы не бедствуем, господин Ржевский. Мне понятно ваше нежелание разменивать репутацию рода на золото, но посмотрите на проблему с такой стороны: если вам нормально не отдыхать и не обеспечивать своих невест, следующему человеку вы уже можете не помочь. Не хватит ресурса.

Блондин снял с шеи кошельки с золотом и водрузил их обратно на Тиффани:

— Денег прямо не возьму, точка. Сам понимаю, что придурь, но как сказал, так и будет. Не для того мне предок кое-что завещал, чтобы я ТАК словом торговал. Господа, у меня есть деловое предложение в рамках вашей суммы!

— Какое? — ювелиры не напряглись, скорее, заинтересовались.

— Биржа. Род Ржевских планирует в течение ближайшего месяца открыть несколько торговых площадок: обмен валют, подобное депонирование ценностей… — Дмитрий с минуту перечислял пункты.

Мадина поймала себя на том, что только ментальный контроль удерживает её от того, чтоб не цокнуть челюстью об пол. От удивления.

— Мощно. — Черятов высказал общее мнение, потому что схватили идею они все на лету. — Если процедуры будут гарантированы кем-то безоговорочно честным… — он с интересом посмотрел на хозяина имения.

— Слово Ржевского — первичная гарантия добросовестности учредителя биржи. Иных рисков при перечисленных операциях нет.

Все помолчали. Никто ничего не возразил.

— Эти пятьдесят тысяч я предлагаю считать первой частью уставного капитала, — продолжил опекун. — Да, функционирование биржи потребует денег, в том числе и моё физическое. На это я взять могу, как и тратить какую-то часть по своему усмотрению. Но пропишем всё в бумаге.

* * *

Там же, через некоторое время.

— Вы очень необычный молодой человек, — Фаберже принял от Ржевского документ двумя руками. — Знаете, я очень рад, что в этом городе сохранилась хотя бы одна такая семья, как ваша.

— Я очень рад, что ваши партнёры не менее достойные люди, — Виттон намекнул на фамилии Норимацу и аль-Футаим.

— Подтверждаю согласие на неподочётный расход пятидесяти процентов… на усмотрение держателя биржи… — Черятов выводил на втором листе схемы договорённостей, сочетавших элементы устава и правил, которые будут действовать в ближайшую неделю.

— Есть. Под этот документ, — Тиффани вынырнул из скрытого разговора и кивнул в сторону бородача, — производители артефактов в течение суток занесут на конвертацию двести тысяч. Господин Ржевский, вам кто-нибудь говорил сегодня, что вы гений?

— А? Что? — погружённый в себя блондин заозирался по сторонам. — Так быстро заработало?

— Конечно, — спокойно кивнул ювелир. — Обменного института нет, единых правил нет. Биржевые правила, заверенные словом Ржевского — лучший вариант наведения порядка сегодня. По единой котировке обмена рынок давно не плачет, а рыдает.