Нога самого быстрого или, скорее, сообразительного, ступила на холм спустя всего пять секунд. Остальные отставали. В нем Ларель узнала своего соперника по парному заданию, непроизвольно фыркнув. Парень только успел поднять руку с камнем, как его голову пронзила тонкая, как струна, черная полоса. Череп разбило на мелкие куски, разбросав их по всей округе.
С омерзением почувствовав на правой щеке и лбу несколько теплых точек, девушка подняла руку и прикоснулась к одной из них. На пальце оказалась кровь и крохотный кусочек плоти.
Коротко взвизгнув, она задрала нижний край длинной, не по размеру, белой рубахи и начала остервенело тереть лицо, пытаясь убрать с себя останки другого человека.
С небольшим промедлением уши Ларель уловили новый, тошнотворный хруст костей. Кожу предплечий окатила волна крапинок. А затем еще, еще и еще.
Девушка в ужасе упала на колени, чувствуя, как покрывается все новой и новой кровью, мелкими осколками костей, кусочками мяса и мозга. В эти длившиеся вечность мгновения, она была рада лишь одному — тому, что успела спрятать лицо в ткани, и от того не видела ничего.
…
Опустив правую руку, Тирисфаль покачал головой. Ему понадобилось применить несколько десятков Потусторонних Разрядов, чтобы всех прикончить. К тому же, пришлось сбивать все брошенные снаряды.
Трата лишней маны будила глухое раздражение внутри мага, но он быстро с ним смирился. Потому что сам и был виноват. Ведь примерно понимал натуру странников. Видел, как они живут и чем руководствуются, в своих воспоминаниях, пусть те и были странно обрывочны.
«Нужно было отвести великанов подальше, на сотню метров от деревни. Впрочем, обиды затаить не должны. Посчитают, что девчонка в чем-то их заблаговременно обошла, раз осталась при своей жизни»
Переведя взгляд на жрицу, колдун спокойно сложил руки на груди, полностью расслабившись. Больше волноваться было не о чем.
Верзила ослаб и держался на ногах из последних сил. Его движения сделались вялыми, медленными. Руки перестали подниматься вовсе, повиснув под тяжестью оружия. Суккуб даже перестала бегать и начала куражиться, с садистской ухмылкой стегая гуманоида кнутом по открытым частям тела, коих хватало. Таким не хитрым образом она по крупинке вытягивала из него энергию души, сквозь призму боли и собственной природы.
Виной тому стали кинжалы. Кусочки внедренной в них сущности гидры при достаточных вливаниях маны, начинали выделять на лезвие сильный парализующий яд. Он то и сгубил великана.
Еще перед спуском в болота, заметив молодую бестию, чернокнижник скорректировал маршрут ради нее. Специально, чтобы зачаровать оружие своей спутницы должным образом.