Я понимал, что Отчаянный сильно захмелел. Всё же потерять три руны разом нелегко, да и крови мы немало у него забрали. Долгое воздержание в пустыне, ранение, хмель, красивая баба с чарами, обидные слова Хотевита, которые Лундвар и сам, поди, себе не раз говорил… Немудрено и разум потерять. Но сказать мне такое в день похорон Альрика, на тризне в его честь? Да еще и при гостях?
Я ему врезал.
Лундвар отлетел назад, ударился спиной о стену и сполз вниз.
А ведь я даже не злился. Внутренности словно льдом покрылись. Я вроде бы и понимал, что делаю глупость, но остановить себя не мог.
— Кто-то еще хочет уйти из хирда?
Я развернулся, вышел во двор, лег на жухлую траву и уставился в небо. Хорошо, хоть звёзды тут были те же и луна та же, что на Северных островах. Мы ушли оттуда всего полгода назад, а я уже хотел вернуться. Хотел увидеть разбухшую от бремени Фридюр, подросших Ульварна и Фольмунда. Ингрид, наверное, тоже поменялась за это лето. Освоились ли бритты в Растранде, приготовились ли к зиме и северным морозам? И каков был нынешний урожай? А Рагнвальд? Что там твари с земель Гейра: повылазили или так и остались на том острове?
— Вот ты где…
Рядом плюхнулся на траву Трёхрукий Стейн, помолчал чуток, вздохнул и сказал:
— Ты на Болли не злись, он часто лезет куда не следует. Да и мысль об арене не так уж и плоха. Вы всё равно ж тут до весны, так почему б не поднять рун, а заодно и золотом не разжиться? Всем хирдом туда, конечно, лезть не стоит, но одному-двоим почему б и нет? Иначе у тебя хирдманы за зиму закиснут. Или поубивают друг друга со скуки.
— Со скуки? — я резко сел. — Мы только-только вернулись из пустыни южных земель, с трудом вылечили Лундвара и только сегодня похоронили Альрика. А они уже заскучали?
— Да я не о том. Не трясись над ними, как курица над яйцами. Если так горевать по каждому умершему, то лучше бросить меч и пойти в пахари, ну или в торговцы. Подумай, — Стейн встал. — Если что, я подскажу, с кем лучше говорить насчет арены.
Глава 2
С похорон Альрика прошла всего седмица, а хирд начал расползаться, как грязь после дождя.
И ведь вроде Беззащитный ничего не делал последние месяцы, не говорил, не участвовал в наших делах. Просто был. Лишь в стае ульверы слышали, что он жив. А вот гляди-ка, умер он, и всё пошло наперекосяк.
Ладно Живодер торчал днями и ночами у лекаря-иноземца, приходил домой всего пару раз — усталый, но довольный. Говорил, что старик разрешил ему изрезать нескольких рабов, в смысле не насмерть, а покрыть узорами и ожогами, как у меня или Аль… Да.