Потому мы и не могли отыскать жрецов иных богов.
Нам не доверяли. Нас не знали. Нас боялись.
Глава 7
Очередным утром я проснулся от громкой брани. Лундвар вопил что-то о подлых фаграх, ему вторил бубнеж Свистуна, прорывался высокий голос Рыси. Хальфсен пытался успокоить ульверов, но его никто не слушал.
Надо пойти разобраться, в чем там дело, но вставать лень. Явно же ничего страшного, иначе бы меня разбудили.
Безднов город! Ночью не уснуть, пока нагревшийся камень не остынет, а утром не подняться. Немудрено, что фагры утратили и дух, и свободу, и честь. Жара вытапливала из людей храбрость и боевую ярость.
Разозлившись на самого себя, я вскочил, натянул штаны и пошел на крики.
— Кай! — едва завидев меня, закричал Отчаянный. — Глянь, чем рабы нас нынче потчуют! Я сразу понял, что этот калека нас ни во что не ставит. Поди, себе прибрал монеты, а нам объедки швырнул, как свиньям!
Я глянул на стол, куда трэли с утра приносили готовые блюда. Таких разносолов, как в доме Жирных, у нас никогда и не было, ели каши с мясом, жареную рыбу, бобы, политую маслом свеклу, белый хлеб. Но сейчас там стоял котелок с вареным просом, рядом кувшин с оливковым маслом и ломти черного, самого дешевого хлеба с отрубями.
— Ты лучше вот это попробуй!
Лундвар пихнул мне в руки кувшин с вином. Я отхлебнул и скривился: вода. Если туда и налили вино, то самую малость, для цвета, да и вода сама попахивала затхлостью.
Лавр кинулся мне в ноги и затараторил на своем фагрском, Хальфсен пытался пересказать, но из-за воплей Отчаянного я ничего не мог разобрать.
— Цыц! — рявкнул я. — Лундвар, умолкни! Хальфсен, что там Лавр верещит?
— Говорит, что припасы, что были в доме, закончились. Он уже три раза ходил к Жирным за деньгами, но те дали совсем немного. Вот он и купил самой дешевой снеди, чтоб накормить нас. Клянется, что не взял себе ни монеты, готов показать кладовую и отчитаться за каждый фенгари.
— Что сказал ему Хотевит?
Хальфсен поспрашивал Лавра и сказал:
— Сам он Жирных не видел, его не пустили. Он говорил со старшим из рабов, а тот вроде бы говорил с другим Жирным, не Хотевитом. И монеты давал именно тот, другой.
В последние дни ульверам и так приходилось тяжко. К песчанкам не пойти — деньги-то закончились, по городу без языка и серебра тоже не погулять, да и я не хотел, чтоб парни лишний раз бродили Фомрир знает где. Из всех развлечений осталась лишь охрана «Сокола», и сегодня пришел черед Простодушного и Видарссона. Мои хирдманы были недовольны, злились из-за жары и скуки, а с такой едой и взбелениться недолго.