Продвигались мы аккуратно, стараясь не шуметь, но при этом довольно быстро. Я едва поспевал за Путилиным, который двигался в ночи стремительно и бесшумно, как тень. В лунном свете поблёскивали выпуклые линзы его мудрёных очков, слегка светящиеся по краям. Похоже, что-то вроде прибора ночного видения.

Мне самому здорово не хватало зрения и нюха хищника — перед выездом я не стал перенимать Аспект Зверя у Демьяна. Несмотря на то, что Путилин всячески показывал, что доверяет мне и вообще мы в одной команде, я всё же старался не расслабляться. Завербовать в Священную дружину нескольких неучтённых нефов — это одно дело. Думаю, коллегами Путилина это широко практикуется. Но если он догадается, что я Пересмешник — это может плохо кончиться. Так что решил не светить перед сыщиком никакими талантами, кроме тех, которые он уже видел. Аспект Исцеления, Аспект Укрепления. Ну, и умение видеть эдру. И так весьма впечатляющий набор для молодого нефилима.

Зигзагом, от здания к зданию, мы быстро продвигались вперед, не встречая никакого сопротивления. И где обещанная полицейская охрана? Похоже, вся сосредоточена возле главного въезда, а то и вовсе вокруг самого особняка. Что ж, резонно. Чтобы надёжно оцепить всю территорию, понадобилось бы несколько десятков человек.

Но что-то слишком тихо. И темно. Сам особняк — огромный, помпезный — возвышается в просвете между деревьями, как монолитная скала. Ни единого пятнышка света в окнах, никакого движения рядом. Горят лишь эмберитовые фонари во дворе — кристаллы солнечника, накопившие энергию за день, теперь вовсю отдают её, образуя цепочки островков света, тянущиеся в разные стороны от главного здания. Не очень яркие, хватает их ровно на то, чтобы не сбиться с пути, передвигаясь от одного к другому.

Единственный источник яркого света во дворе — а как раз к нему мы и направляемся — тоже неподвижен и находится где-то на полпути между самим особняком и какими-то большими строениями справа от него. Больше всего они походили на гаражи или конюшни — глухие кирпичные стены, широченные ворота высотой метра по два с половиной.

Свет исходит от круглых фар, установленных на грузовике с массивной железной будкой вместо кузова. Мотор работает на холостых — его утробное тарахтение, изредка прерываемое шипением сбрасываемого пара, в ночной тиши разносится на десятки метров. Как и поскрипывание на ветру тяжелых гаражных ворот.

Между нами и машиной — метров пятьдесят практически открытого пространства, если не считать фонарных столбов и невысоких клумб, обложенных диким камнем. Прежде, чем пересекать его, мы с Путилиным остановились, осторожно выглядывая из-за дерева.