Осталось только выяснить, хватит ли у них этих самых сил. И не переоценил ли он себя, решившись на такую атаку?

Ломтев немного изменил гравитационный вектор, пролетел над руинами половины Большого Императорского двора, проник в оставшуюся стоять вторую половину на уровне третьего этажа, а потом, через проломы в перекрытиях, спустился ниже. До императора оставалось всего-ничего, и Ломтев уже понимал, где пройдет эта встреча.

Что ж, это было вполне в духе Менщикова… Скорее всего, он даже будет сидеть на троне.

* * *

Император сидел на троне. Левая рука покоилась на подлокотнике, правая придерживала лежащий на коленях Скипетр. В отличие от всех остальных император выглядел спокойным и безмятежным. Ни тени тревоги на лице.

Генерал-аншеф Кравцов оценил диспозицию.

Их было мало, катастрофически мало. Правда, сейчас он не мог точно сказать, сколько нужно людей, чтобы он посчитал их количество достаточным.

Пятеро князей — двое молодых, трое из старой гвардии — выстроились за троном и удерживали над императором индивидуальный защитный купол. Десять гвардейцев, его лучших бойцов, мелких аристократов, чьи способности усиливала броня, рассредоточились вдоль стен, но никакой надежды генерал-аншеф на них не возлагал.

И двенадцать высших аристократов, в возрасте от тридцати двух до шестидесяти одного года, лучшие воины столицы. Скорее всего, лучшие воины империи.

В любой другой ситуации Кравцов бы посчитал, что этого хватит.

Но не сейчас. Сейчас он уже не был уверен ни в чем.

Он снял шлем — от поступающей извне информации уже не было никакого толку, а эта хрень мешала ему целиться, взял наизготовку свой карабин, направил его в сторону двери — хотя тут тоже не факт, угроза может прийти с любой стороны — и ждал удара, который должен проломить последний защитный экран. Для экономии энергии и повышения прочности его уменьшили в размерах, теперь его едва видимая мерцающая граница проходила чуть ли не посреди тронного зала, метрах в пятидесяти от самого трона.

— Наш друг заставляет себя ждать, нес па? — беззаботно сказал император. — Я уже начинаю переживать, не случилась ли с ним какая неприятная оказия.

Генерал-аншеф через силу улыбнулся.

Створки дверей, тяжелые, высокие, обитые золотом, истинная гордость придворных мастеров, слетели с петель, словно с той стороны их пнул какой-то великан. Они пролетели через тронный зал, ударились о защитный барьер и со страшным грохотом рухнули на пол.

Колебатель тверди вплыл в зал через освободившийся дверной проем. Он парил всего в нескольких сантиметрах над землей, и Кравцов не понимал, какой в этом смысл.