Да какая, собственно, разница. Баня после такой дороги и стольких километров марш-броска по лесам… Это нужно испытать на себе, чтобы оценить по-настоящему.

После омовения настало время знакомства, ради чего накрыли настоящий праздничный стол. И Алина Витальевна наконец смогла представить своих спутников. Ну и жениха, в частности. Игорь разве что общий смысл беседы улавливал.

Очень напоминает театрализованное представление. Да какой там напоминает! Это оно и есть. Просто называется сватовством. Александр чувствует себя неловко, путается, краснеет, мямлит, шмыгает носом и все время стреляет взглядом в Игоря, мол, выручай. Ага. Знал бы как.

Да и все одно не влез бы. Ну его. Семья — это дело такое. Вот так с самыми благими намерениями сунешь нос, а тебе оттуда же и прилетит. Причем с обеих сторон. Не. Тут уж без него.

Зато эта стервозная пигалица… Хм. А ведь ее как подменили. Весела, говорлива, да еще и как бы не в стихотворной форме закладывает. И по довольным лицам хуторян видно, что Михайлова ведет процесс со знанием дела. Вовремя подталкивает жениха, направляя с тем или иным подарком к тому или иному члену семьи.

Наконец глава рода, кряжистый, седой как лунь, но все еще крепкий бородач, хлопнул себя по колену, дескать, уговорили, речистые, где наша не пропадала!

— Ганка!

И голос что твоя иерихонская труба. Как гаркнет, так родичи небось обделываются. Ему бы парадом на Красной площади командовать. Без микрофона и усилителей. Даже с прохождением бронетанковой техники управился бы.

А вот и невеста. Хм. А не соврала сваха. И впрямь лет двадцать пять, миленькое личико, грудь, фигура, рост — все в кассу. Красная, хоть прикуривай. Хотя-а… Два сапога — пара. И так ее обернут перед женихом, и эдак. Дед даже шлепок пониже спины отпустил, мол, эвон какая красота.

Но ведь и правда красота! Кстати, при общей схожести Алина Витальевна проигрывает девице. В этой самой Ганке есть что-то первозданное, естественное… Ну вот не знал Игорь, как описать свое впечатление. Как не мог и в толк взять, как такая красотка могла остаться в старых девах.

А в том, что крест на себе поставила и, не появись тут Михайлова, осталась бы одна, никаких сомнений. Хотя бы потому, что по ее взгляду видно, она не верит в происходящее. Воспринимает это как чудо. Пусть недавно и отбыла отсюда эта пришлая, пообещав вскоре вернуться с суженым. Но не верилось в такое. И вдруг…

— Фу-ух, умаялась, — опускаясь на лавку рядом с Игорем, выдохнула раскрасневшаяся сваха.

А и то, как не умаяться? Ни одного танца не пропускает. И эдак отплясывает, куда там местным. А потом подношение выпей, за здоровье накати, за молодых опрокинь… Хорошо хоть подавали не крепкое вино, а брагу. Приятную на вкус и с малым градусом. Что покрепче подносили мужчинам.