— То есть, вариант с армией не рассматриваешь?
— Обойдётесь, как говорит Глашка! Перетопчетесь! Сами виноваты! Ненавижу тебя! Всех вас ненавижу! Не дам играть со мной! Уйду! Отрекусь от фамилии! Сам становись Достоевским! Тебе же, вижу, очень хочется, барончик, к графьям присоседиться!
Да… Настоящая истерика. Верно заметила Юлия, «расколбас» основательный. Бедная женщина! У неё же ещё и младшенькая дочка скоро в силу войдёт. А Катя тоже не сладкая конфетка по характеру.
Слушая гневные крики, принял, как мне показалось, единственное правильное решение. Прижал девушку к стене и крепко поцеловал. Вначале она пыталась отбиваться, но против меня зафиксированный противник в два раза меньше весом ничего особенного противопоставить не может. Потом Анна вдруг расслабилась и с жаром стала отвечать на поцелуй. Я даже поплыл от удовольствия…
И тут же поплатился!
Резкая боль в прокушенной губе вернула в действительность. А Анька, вцепившись бультерьером, продолжила сжимать свои острые зубки. Пришлось, чтобы освободиться, сжать её горло и перекрыть кислород, чтобы эта начинающая людоедка разжала челюсти.
— Очень страстно, — прокомментировал я, не обращая внимания на льющуюся кровь из прокушенной губы. — Представляю, что в постели устроить можешь. Пожалуй, стоит ещё один засовчик на двери своей спальни поставить.
— Я сама их с другой стороны гвоздями заколочу! Пошёл вон! И ближе, чем на километр ко мне не приближайся, ублюдок!
Не стал дальше искушать судьбу. А то ещё заклинаниями кидаться начнёт или за меч схватится.
Идея о совместной вечеринке мне теперь тоже не казалась хорошей. Тут не только гипотетических врагов опасаться стоит, но и эту неадекватную подругу тоже.
— Смелое, но опрометчивое решение, — ехидно прокомментировала Юлия, стоявшая в коридоре, скрестив руки у груди. — Пойдём-ка, герой-любовничек, ко мне, пока губищу не разнесло окончательно. У меня мазь хорошая есть.
Глава 16
То, чего я так и ждал, и слегка побаивался, наконец-то настало. Празднование получения Печати и путёвки в самостоятельную жизнь должно случиться сегодня вечером. В самом «правильном» клубе Петербурга сегодня собираются свежеиспечённые Мастера, чтобы залихватской попойкой заявить о себе.
Почему я так ждал этого момента? Потому что ещё никогда в этом мире не выходил нормально в люди. Вначале почти тюремная жизнь у Меринбергов, а потом бегство и состояние эмигранта, которого приютило проклятое семейство Достоевских, не давали мне носа высунуть не то что в модный ночной клуб, но даже в мало-мальски приличное кафе. Сегодня будет ещё один экзамен. Мой личный. Который покажет, насколько я стал частью этого мира.