— А если не вылечится? — вежливо поинтересовался я.

— Значит, не справился со своим заданием.

— В таком случае я прощаю Олегу долг. Имею полное право на это. Сами разбирайтесь со своим дерьмом.

— Молодой человек, — приподнял одну бровь князь, — ты меня совсем не боишься, если осмеливаешься перечить? Или дурак? А мне говорили, что подающий надежды…

Я внутренне усмехнулся. В бытность Безумного Генерала сам был не меньше Абсолюта по силам, поэтому понимаю все действия Волконского, даже, может, лучше его самого. Но об этом знаю лишь я и Такс. Остальных не касается.

— Боятся темноты, высоты или выдуманного чудища под детской кроваткой. Но мы же люди взрослые, поэтому, признаюсь честно, просто опасаюсь. Но согласитесь, Юрий Фёдорович, что сделка немного кривая. Вы мне туманные обещания и неадекватного сына…

— Он адекватный просто…

— Наркоман. Я понял. Я же пять лучших лет своей жизни угроблю, подтирая за вами дерьмо. И где мне тут плакать от счастья?

— Подтирать не нужно, — скривился Волконский от моей прямоты. — Наоборот, гонять Олега, как последнего разнорабочего. Чем ему сейчас будет хуже, тем потом лучше. Нужно клин клином выбивать.

— А потом Олег возненавидит меня лютой ненавистью. Так?

— Возможно.

— Так! Когда же вы помрёте, то он станет князем и устроит мне такую «замечательную» жизнь, что легче пойти и самому утопиться.

— Это ваши с ним проблемы, Максимилиан. Но я проживу ещё не один десяток лет, как минимум.

— От несчастных случаев даже Абсолют не застрахован, — возразила ему Юлия. — А Абсолют, имеющий «в закромах» ненавидящего сына, тем более. Максим полностью прав. Сделка поганая. Прискорбно, что и Достоевских в неё втягиваешь. Жить же будут оба у меня?

— У меня не вариант, — кивнул князь. — Смотреть, как мой сын является слугой у мелкого баронишки, ни я, ни остальные члены семьи спокойно не сможем… Либо снимаю жильё для Гольца, либо переезжают к тебе. Лучше под присмотром Полного Магистра, конечно. Чего ты хочешь, Достоевская? Денег? Знаю, что финансовое положение у вас аховое после длительной изоляции.

— Денег сама заработаю. А вот восстановление связей и возвращение в высший свет — более насущные задачи.

— Волконские помогут с этим.

— Согласна.

— А про меня не забыли? — опять подключился я к торгам. — Может, междусобойчик устроите, оставив в покое бедного барона Гольца?

— Говори, — посмотрел на меня Юрий Фёдорович, как на надоедливую муху.

— Ежемесячный пенсион — тысяч десять. Кормить за свой счёт вашего Олежку не собираемся.

— Вообще-то я думал давать больше.

— Не откажусь. Как и Достоевским, нужно приобретать статус…