Драться с ними нет никакого резона: или проиграем, выступив против пятерых одарённых, или усугубим ситуацию, положив людей, выполняющих свою работу.

Растерянная Анна не знала, что делать, но со мной такие номера не проходят. Чего боятся больше всего банкиры? Правильно! Потери репутации и, как следствие этого оттока клиентов с последующими финансовыми убытками.

— Глаша, — обратился я к служанке. — Смотайся в ближайший магазин и купи большой ватман с парочкой фломастеров пожирнее.

— Сам мотайся!

— А если скажу, что этим народ кошмарить будем?

— Развлечение? Скоро буду!

Вскоре она доставила требуемое, и я сделал плакат: «Банк проклят! Все вложения в него тоже! Род Достоевских обид не прощает!» .

— Держи, — всучил его Анне.

— Ты чего⁈ — всполошилась она. — Нас же сейчас побьют!

— Вот поэтому ты держать и будешь, а я отбиваться от хулиганов, если таковые появятся. Но уверен, что с тобой никто не захочет связываться.

— Убрать, — увидев это непотребство, тут же обратился к нам командир охраны.

— С чего бы это?

— Я приказываю!

— Шёл бы ты лесом, служивый, — мягко посылаю его. — Мы находимся в метре от банка, поэтому твои приказы на эту территорию не распространяются. Можешь, конечно, вырвать плакат из рук графини Достоевской, но рискуешь подцепить проклятие.

— Придурок! Ты кого защищаешь! Они же «чёрные вдовы»! Сам скоро окочуришься!

— Да что-то всё хорошо пока. Уже не первый день у них живу. И даже кашлять не стал. Может, нет давно никакого проклятия?

— Странно… Обычно через день мужики умирали. Но всё равно! Уберите эту вызывающую надпись, порочащую Императорский Банк!

— Нет. Слушай, командир, так мы ни о чём не договоримся. Иди-ка ты и передай своему начальству, что мы готовы потратить драгоценное время на конструктивные переговоры. Поверь, пока все свои дела здесь не переделаем, то с места не сдвинемся. А скоро и пресса подкатит. Журналюги «жареное» пропускать не любят… Вот тогда и начнётся веселуха!

Охранник связался по рации с руководством, и вскоре нас всё же запустили в банк. Правда, с чёрного входа, но главное, что мы внутри.

Провели в отдельную комнату.

— Дальше вас, графиня, пропускать не велено, — обратился охранник к Анне. — Имеет ли полномочия и необходимую квалификацию барон Гольц, чтобы вести переговоры от вашего имени?

— Да. Подтверждаю это. Макс, справишься?

— Юлия Петровна давала инструкции при мне, так что сделаю всё в лучшем виде.

Вскоре меня доставили к дверям явно важной финансовой «шишки». Войдя внутрь, я увидел очень знакомое лицо седоусого проводника из «Гранд Экспресса». Только сейчас он был не в железнодорожной ливрее, а в военной форме с погонами майора.