Культурно постучался в окно.

— Чего надо? — высунулась недовольная рожа.

— У вас заднее колесо спущено.

— Спасибо, братан, — сказал бугай, разблокировав двери машины.

Я не стал дожидаться, пока он выйдет, а сам за шкварник вытащил его, лбом приложив о крышу. Подельники потерпевшего среагировали на такое хамство, но недостаточно быстро.

В результате четверо мужчин оказались в глубоком нокауте. Быстренько раздев их до трусов, связал верёвкой и повесил каждому на шею табличку «Подайте на пропитание слугам нищего рода Бугурских ». Оценил дело рук своих. Кажется, натюрморт с этими овощами удался.

Привёл одного в чувство.

— Слушай и запоминай! Сегодня была маленькая прелюдия. Если ещё хоть одна скотина решит ко мне или Достоевским приблизиться, то Лизка Бугурская огрёбет такие проблемы, что приятнее будет ей в Дыре Тварям отдаться, чем решить их. Так и передай своей хозяйке! Дословно! Ферштейн?

— Чего?

— Понял, говорю?

— Понял… Развяжи. Не дай бог, кто увидит в таком виде.

— Вот кто увидит, тот пусть и развязывает.

После этого я отключил пленника ударом кулака и быстренько обыскал машину. Денег практически не было, а вот два гранатомёта и четыре пистолета с глушителями оставил себе. Практика показывает, что в моей жизни редко когда оружия бывает достаточно.

Особенно понравилось, что у несостоявшихся убийц обнаружился фотоаппарат. Видимо, чтобы сделать отчёт для мстительной Елизаветы. Недолго думая, сфотографировал полуголых мужиков с табличками на шее и поджёг автомобиль.

— Ну как? — когда я появился, спросила взволнованная Анна.

— Богатеем на глазах, — расстёгиваю длинную сумку и показываю ей два гранатомёта.

— Зачем они тебе?

— Бабахает интересно, — за меня ответила Глаша. — Нужные вещи.

Достоевская лишь закатила глаза к потолку, поняв, что в этой компании её вряд ли поймут.

Когда мы приехали домой, Юлия сразу же потребовала от нас подробного отчёта. Узнав о покушении, совсем не по-графски выругалась. А уж после того, как я показал ей интимные фото с табличками на шее, то чуть ли по этой самой шее не получил сам.

— И зачем? — строго спросила она, гневно сверкая очами.

— Журналистам продам. И заработок, и медок для моей мстительной души.

— Тебе мало неприятностей? Решил Бугурских совсем достать, чтобы они наверняка открутили твою дурную голову? Заодно и по нашим многострадальным темечкам может рикошетом прилететь!

— Приватный разговор можно?

— Лучше бы мне такой устроил, — буркнула Анька.

— Дочь, — повернулась к ней графиня. — Я понимаю, что гормоны совсем взбунтовались, но соблюдай хотя бы элементарные правила приличия. Пойдём, Максим. Надеюсь, хочешь сказать что-то стоящее в своё оправдание.