Гномы мстили магу за скандал и за все проблемы, что вызвала неожиданная переделка интерьера, а мне за то, что я всё это начал. Несколько часов, уложив свои вещи в комнатах жилухи, мы с ним неприкаянно шарахались по ангару, среди всеобщей деловой суматохи, пока на мотоциклете в цех не доставили того самого уволенного мастерового, отступника от вековых художественных традиций и мастера по отделке помещений.

Выглядел он тоже довольно странно для подгорного жителя, куцая бородёнка его, позор-то какой по гномским меркам, торчала клочьями, жиденькие усишки топорщились в разные стороны, зато глаза горели радостным склочным огнём и вообще он мне напоминал драного бойцового петуха. Сходства добавляли малиновый роскошный берет с павлиньими, ей-богу не вру, перьями до самой земли, и прыгающая, агрессивно-наскакивающая, манера ходить и вообще держаться. Рваный, чиненый-перечиненый разноцветный камзол и неожиданно строгие небесно-голубые штаны с чужого плеча, солдатские сапоги без пряжек, тельняшка и огромный баул с чертёжно-рисовательными приспособами — прикид чувака разительно отличался от комбинезонов работяг в цеху.

Он, скорее всего, соревновался в художественности одежды с гномской верхушкой, решив взять своё если не золотым шитьём и прочими драгоценными блестяшками, так палитрой красок и смелостью покроя.

Арчи тут же обнял его как родного, и высокохудожественный гном, отзывавшийся, как это ни странно, на вполне себе простое имя Гимли, тут же понял, что он наконец-то нашел себе мецената и покровителя. Особенно после того, как этот Гимли вытащил из баула и гордо показал нашему магу свои работы.

Арчи восторгался на весь ангар, Балин с Бифуром, мастеровые, воротили морды, а Гимли с каждой секундой набирался уверенности в выбранном пути и склочной готовности отстаивать свои художественные ценности. Он доставал всё новые и новые наброски и эскизы, Арчи восхищался всё громче и громче, попали эти оба-двое на одну волну, в общем.

— Минимализм — тоже плохо, — начал было Арчи.

— Голая функциональность никуда не годится, — тут же подхватил Гимли. — Но нафига нужны розы на циферблате высотомера? Или вот, золотые стрелки приборов — как их разглядеть, если солнце слепит? Альтиметр у вас, я знаю, в подсолнух разрисован — ну что за бред?

— Можно добиться красоты того же прибора, — тянул дальше наш маг, согласный в художником во всём.

— Мастерством исполнения и материалами! — закончил за него фразу этот отщепенец.

— Строгие, спокойные цвета! Гармоничные сочетания и подбор!

— Благородство линий и никаких завитушек! Золотое сечение, пропорции везде!