Вообще такой метод диагностики мне очень понравился, и по возвращению в родной ангар я буду пытать наш мотоциклет со всем пристрастием, приглашу Далина, и в его присутствии поинтересуюсь у этого железного осла, чего же ему, ленивой скотине, надобно. Владели мы этим трёхколёсным чудом с коляской уже больше года, но прокатились за всё это время всего пару раз, и то недолго и недалеко.
Погода за бортом взлёту не помешала ни капли, ветра не было совсем, и получилось стартовать с места, я лишь для перестраховки и собственного спокойствия попросил хирдманов, стоявших на охране, придержать наш кораблик руками в момент разворачивания силового каркаса.
И вот теперь мы очень медленно набирали высоту и скорость, я не хотел портить сон Арчи резким изменением давления, пусть отдыхает, чувствительный наш.
На полутора километрах высоты, куда мы очень неторопливо лезли больше часа чистого времени, стало совсем светло. Солнце высунулось из-за горизонта, осветив нашу «Ласточку» как яркий фонарик, медленно плывущий на юг между редких облаков, а на земле было совсем ещё темно. Но штурманом я всё же был хорошим, ходить по приборам, в темноте, для меня никакой проблемы не было, разве только если не считать таковой недостаток практики слепых полётов.
Поэтому я прибавил ходу, стараясь выжать всё из доступной мне сейчас мощи двигателей, преодолевая появившийся небольшой встречно-боковой ветер. В обзорных зеркалах заднего вида появилось несколько дирижаблей, освещённых солнцем не хуже нашей «Ласточки», пустившихся в дорогу вслед за нами. Кто-то честно торопился домой, просто было ему по пути, а кто-то рванул в погоню, преследуя свои неясные цели, но таких торопыг ожидал сюрприз — в аэропорту Новониколаевска, отданного моим братом гномам, ждали только нас, а остальных будут заворачивать на посадочную площадку дружины у рудников. И ничего не поделаешь, если нет чрезвычайной ситуации на борту — дуй на выселки.
Я потянулся к Лариске, но девочка наша спала, тревожно съёжившись в у себя в спаленке в ощетинившийся сильными сполохами огня клубочек. Вообще перепугалась она сразу после взрыва очень сильно, ребёнок же ещё совсем, и вот теперь лечилась усиленным сном да нашей компанией в часы своего редкого бодрствования. Кирюха вообще любую свободную минутку проводил у стеклянной жаропрочной дверцы в её топку, внимательно следя за штатной дамой сердца нашего ордена, изо всех своих сил навевая на неё лишь одни лишь хорошие, лечащие душу сны.
Я мысленно обнял её обеими руками и погладил между ушками, потом по пушистому огненному хвостику, мысленно приговаривая слышанный мной ещё в юности, от сестер, наивный рифмованный детский наговор на отвращение от бед. Лариска глубоко прерывисто вздохнула во сне, что-то почувствовав, и немного расслабилась, под наше с Кирюхой совместное колдунство.