— ЧЕГО?

— Денег мне дал Розарио, — затараторила девчонка. — Он сказал, это хорошее вложение и босс — то есть, ты — не будешь против. И это он поставил такое условие: контрольный пакет. И никак иначе. Мне пришлось согласиться…

Я моргал, пока в глазах не потемнело.

— Но… У тебя же своих денег — куры не клюют. Все подвалы Влахерны просто ЗАБИТЫ золотом!

— Это — не моё золото, — задрала нос Зебрина. — Я сама могу о себе позаботиться.

— Папа тебе отказал, да?

— Да. Но это ничего не значит, я — сама себе хозяйка, и…

— Да. Но это МОИ деньги.

— И НЕ ЖЕЛАЮ, чтобы ты вмешивался!

— Знаешь, вот теперь мне ЧЕРТОВСКИ хочется посмотреть.

Ух я и разошелся…

Распоряжаются.

Моими деньгами!..

А я даже не в курсе.

А потом я вдруг, неожиданно, подумал вот о чём: Розарио надо поставить памятник.

Тигр крут. Нет, он суперкрут!

Помните, я страшно боялся, что без меня Зебрина соскучится и натворит Люцифер знает чего?

А вместо этого Розарио засадил её за тихую, и относительно безопасную игру: экономическую стратегию.

Ничего страшного, если «Золотой Дракон» прогорит. Зато город уцелеет.

Зебрина надулась, как жабка, и уселась ко мне спиной, на самый краешек шезлонга.

Картина маслом: «Немой укор совести», вид сзади.

Симпатичная картина, надо признать…

Сев рядом, я обнял девушку и поцеловал в шею.

— Прости меня, — тихо сказал я. — Я рад, что ты нашла себе занятие по душе. Обещаю не вмешиваться, даже если ты потеряешь все деньги.

Она презрительно фыркнула.

Просто чёрная неблагодарность, после моего широкого жеста, вы не находите?..

— Потеряю?.. — вскричала она, вскакивая и опрокидывая шезлонг. Я полетел в воду. Вверх тормашками. — Да я за НЕДЕЛЮ удвоила выручку по сравнению с «Чистилищем»! Через два месяца я отдам Розарио заём и выкуплю недостающие проценты акций, — она прошлась вдоль бортика, фыркая, как рассерженный хомячок. Если бывают хомячки, у которых из ноздрей валит дым…

— Ладно, извини, — искупавшись, я тоже подостыл. Вероятно, где-то в бассейне прячется холодильная установка, потому что тестикулы норовили спрятаться внутри живота — настолько они замёрзли. — Откуда мне было знать, что ты — прирождённый бизнесмен?

— ВСЕ драконы — прирождённые бизнесмены, — прорычала Зебрина. — Это у нас в крови. И в геноме. Ты бы знал, если бы проводил со мной больше времени.

— Обещаю, — я подплыл к краю бассейна и протянул ей руку. — Как только разберусь с убийцей, мы с тобой станем не разлей вода.

И вот тут я дал маху.

Это я понял потому, как Зебрина замерла. Как она посмотрела на меня, сузив глаза. А потом ещё и спросила:

— С кем — с кем ты разберёшься?