Исаак мгновенно уловил суть моей идеи о дальнейших действиях. Ему предстоит найти возможность в кратчайшие сроки связаться с представителями моих врагов и предложить им свои посреднические услуги под предлогом, что мы с ним дружим, и он попытается меня убедить прекратить войну. Не бесплатно, конечно. Очень уж я обижен, ну и покалечен, конечно, так, что жить не хочу. Но за деньги, если, конечно, они будут серьёзными, может и получится как-то договориться. Я только и успел ему крикнуть вдогонку, чтобы он уведомил противников о моем увлечении авиацией. Дескать, я только и мечтаю о том, чтобы производить лучшие в мире самолеты.
Он кивнул в ответ, обозначив, что воспринял информацию, и ускакал чуть ли не вприпрыжку разводить моих противников на деньги. Надеюсь, на большие деньги. Иначе я жить не захочу.
Сразу после расставания с хитрым евреем мне засадили какой-то укол и меня напрочь вырубило. Очнулся я только на следующий день в прекрасном настроении, прямо петь хотелось. Пребывая в непонятной эйфории, тем не менее, я смог задуматься над подобным казусом. Ходил в прошлой жизни с переломанной рукой и почему-то счастлив от этого не был. Здесь же чувствую себя лучше, чем когда был здоров. Возникает закономерный вопрос:
— Не пичкают ли меня здесь какой-нибудь наркотой?
Когда в палате появилась в этот раз другая медсестра, пухленькая, розовощекая хохотушка, я попросил её позвать сюда доктора. Пора, наконец, выяснить, насколько все плохо, раз дело дошло до наркотиков. Может я, действительно, калека и переговорщику не соврал?
Доктора пришлось ждать довольно долго, к его появлению я уже неслабо так себя накрутил. Воображение, подстегнутое непонятной наркотической хренью, уже рисовало ситуацию в стиле «все пропало, и трындец подкрался незаметно». Как выяснилось с приходом доктора, не все так плохо, но и хорошего, на самом деле, мало. Помимо того, что у меня оказались сломаны обе ноги и сразу три ребра, ещё есть трещина в тазобедренном суставе. И эта самая трещина беспокоит доктора больше всего.
Нехорошая, по его словам, травма. И только чудом можно назвать то, что там не случилось перелома, с которым совсем уж все было бы плохо. В целом доктор меня успокоил. Только вопрос времени, когда все заживет, и я встану на ноги. Я попросил его больше не колоть мне морфий, с чем доктор был не согласен. По его словам, я могу загнуться от боли, очень уж с тазобедренным суставом все неоднозначно. С трудом его убедил, пообещав в случае, если совсем уж будет плохо, попросить медсестру сделать укол. В общем, решил вопрос. Очень уж не хочется мне подсесть на эту гадость, лучше боль перетерпеть. Новостей от Исаака не было. Майкл, убедившись, что со мной все нормально, тоже ещё вчера ускакал заниматься делами. Поэтому мне ничего другого кроме, как общаться с развесёлой медсестрой, не оставалось. Правда, она тоже время от времени убегала. Тогда я начинал размышлять о всяком-разном. И чем больше размышлял, тем сильнее удивлялся сам себе. Просто, обдумывая все, что я творил в последнее время, пришёл к выводу, что я действительно потерял все берега.